Развяжите мои крылья

А цыгане – это цыгане: одно золото в голове… Ты от своих ушла и к нам пришла – разве плохо тебе?

– Нет…

– Ну и всё! Значит, будем жить! – Светлана крепко обняла девочку. – И вот ещё что… Не вздумай кому-нибудь сказать то, что сейчас мне говорила. Слышишь? И я тоже не скажу. Никогда и никому. Даже сестре не скажу. Даже матери. Клянусь тебе.

Через несколько минут Патринка спала, свернувшись комочком в углу нар и изредка всхлипывая сквозь сон. Светлана сидела рядом с ней. Она так глубоко задумалась, что не заметила, как с нар соскользнула тоненькая тень, и, когда младшая сестра обняла её за плечи, подскочила от неожиданности:

– Машка! Чего не спишь?

– А ты? О чём вы с Патринкой шептались?

Светлана не ответила.

Некоторое время спустя, глядя в окно, вполголоса выговорила.

– Машка, я вот что думаю… Не кричи только сразу, послушай. Нас везут куда-то на Север. Наверное, в самом деле в лагеря…

– Ты с ума сошла, Светка! Какие лагеря? Детей – в лагеря?!

– Машка, ох, замолчи, пожалуйста, я сама ничего не понимаю… Но людей надо спасать.

И спасаться самим. И вы с Мотькой должны убежать. Ты слышала, что Ибриш говорил? Несколько молодых сбежало, и им вслед не стреляли даже! Значит, это возможно! Значит, нужно…

– Я. Никуда. Без тебя. Не. Побегу. – отчеканила Машка. Дыхание её отяжелело от гнева.

– И будешь дурой. – спокойно заметила старшая сестра. – Ты здоровая, ловкая, ты циркачка…

– Сколько раз я тебя просила так цирковых не называть?!

– Ну, прости, прости, я забыла… Ты ведь гораздо сильней и выносливей меня, а Мотька – вообще бывший беспризорник! Он на этих дорогах и вокзалах как рыба в воде! Вы с ним в два счёта доберётесь до Москвы, найдёте отца, и он прекратит это безобразие! И я вернусь в Москву, понимаешь? И все таборные тоже!

– Вот что, ты кисельную барышню из себя не строй! – зашипела Машка.

 – Ты ГТО сдавала! Ты стрельбой занималась! Ты полчаса без передыху плясать можешь! Ты после распределения два года в цыганском колхозе отработала! Ты прекрасно побежишь вместе с нами и…

– И брошу тут Патринку одну? Ты в своём уме? Она же больна! Она слабенькая, она до смерти боится этих бандитов-кишинёвцев… Она просто тут пропадёт! К тому же мы остаёмся с тётей Симой…

– И с Ибришем! – ехидно напомнила Машка.

Светлана только отмахнулась.