Монокль

– А если бы он убил себя или еще кого-нибудь? – продолжала Нелли Эдуардовна. – Кому за это отвечать? А? Нелли Эдуардовне? А с какой стати я должна отвечать за идиотские выходки этого лоботряса? У меня разве других забот нет? Безобразие! Но я с этим разберусь, уж поверьте. Я эти ваши поползновения буду пресекать на корню, уничтожать в зародыше, беспощадно и бескомпромиссно! В общем, так: с завтрашнего дня вводятся особые правила распорядка. В школу всем являться на полчаса раньше.

При входе все сумки безоговорочно предъявлять к досмотру охране. Во время уроков отлучаться из класса категорически запрещено.

– Даже в туалет? – робко спросила какая-то девочка.

– Тем более в туалет! – рявкнула директриса. – Вы меня хорошо поняли? За отсутствие ученика во время урока в классе и сам ученик, и отпустивший его учитель будут строжайшим образом наказаны. Вам ясно, Оксана Филипповна?

– Да, Нелли Эдуардовна. Но… он ведь сказал, что очень хочет…

– А меня не волнует! Вот к чему приводят такие поблажки.

Лучше бы он прямо в классе обделался. А теперь что прикажете делать?

Оксана Филипповна потупила взор.

– У меня все, – подытожила директриса. – А сейчас с вами будет разговаривать начальник отделения милиции Григорий Пантелеймонович Дуров.

На сцену поднялся невысокого роста человек в форме полковника милиции. Встав по правую руку от Нелли Эдуардовны, он снял фуражку и пристально оглядел зал.

– Добрый день! – произнес он. – Хотя правильнее сказать, доброго в нем сегодня маловато. Да, товарищи, это ЧП. Причем чрезвычайное ЧП… в смысле, происшествие. Огнестрельное оружие – это уже не игрушка. Это, между прочим, уже противозаконщина, причем самая что ни на есть откровенная. И вы должны это знать. Незнание закона, товарищи, не освобождает, так сказать… Ваш товарищ нарушил закон уже тем, что без всякого на то разрешения присвоил и хранил огнестрельное оружие.

Это, да будет вам известно, уже само по себе деяние строго наказуемое. А приносить огнестрельное оружие в места, так сказать, массового скопления людей и тем более использовать… Это уже, я вам скажу, из ряда вон… Это уже уголовщина в самом прямом ее проявлении. Уголовщина, с которой мы с вами обязаны бороться и, как правильно сказала Нелли Эдуардовна, пресекать, так сказать, на корню.