Город двух апостолов. Книга 1. Кровь убитых фараонов

Все мало-мальски значимые обладатели должностей были по-собачьи спесивы и упрямы. Что же говорить про капитул, если даже приоры чувствовали себя вообще на уровне королей, а их было ни много ни мало числом шестьдесят семь. Чтобы держать их в повиновении и маломальском уважении, приходилось иметь ум змеи. Для этого и предназначался ужасный терафим, громадная рыжая голова. Она была посланником оттуда, куда живому дороги не было!

Жака де Моле съедало громадное любопытство, как Тибо Годену удалось его оттуда вытащить и где он сейчас сам?

Судьба Гийома де Боже его вообще не волновала, тот был, по его мнению, предателем.

Хотя он, а не кто другой, заметил молодого рыцаря, Жака де Моле, и приблизил к себе, ввёл в ближний круг, любил сам и приобщил его к роскоши, к богатству, к вседозволенности, граничащей с развратом. Но после того как в палатку тогдашнего Великого магистра ударила молния, он после трёхнедельного небытия вдруг начал выделывать непонятное. Стал везде говорить о возмездии, необратимости расплаты, подолгу замыкался в себе, пока однажды, кинув меч на пол, а магистерскую цепь и ключ в капитул, с криком «пропади всё пропадом» не скрылся во времени.

Хотя из этого случая Жак де Моле извлёк немало выгоды, он стал вторым человеком в ордене. И долго ему бы пришлось ждать магистерских регалий, если бы его предшественник, шляясь во времени, вдруг однажды не вернулся очень весёлым и смешливым, подолгу хохотал, потом съедал упитанного поросёнка и однажды ночью не исчез навсегда.

После пышной похоронной процессии пустого гроба он наконец стал двадцать третьим Великим магистром великого ордена тамплиеров. Поистине великого ордена, богатства которого были несметны, а возможности безграничны. Они знали дорогу в Новый свет и сами чеканили серебряную монету, кроме всего этого, были Ворота времени, Баффомет, который всё знал наперёд и для которого не было преград в этом мире.

От размышлений отвлёк нарастающий одинокий крик человека, и в зал ввалился голый Великий казначей.

Он кричал, корчась на полу, у него отсутствовала до плеча рука и из неё и огромной дыры в боку хлестала кровь.

– Что это было, что это, брат? Помоги мне, я хочу жить. Помоги мне, брат.

Он дёргался в конвульсиях, и голос его постепенно затихал. Великий магистр не спеша подошёл и, склонившись, заглянул в стекленеющие глаза Великого казначея.

– А надо было всего лишь за трапезой выпить побольше пресипторского вина, и ничего бы ты не заметил.