И Аз воздам

И Аз воздам

Владимир Апаликов

Действие романа происходит в Советской России в 1927 году. В Москву приезжает Мария Шаховская. Она должна отомстить четырём насильникам, исковеркавшим её жизнь. Но что есть месть?

И Аз воздам

Владимир Апаликов

© Владимир Апаликов, 2021

ISBN 978-5-0055-1158-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Патрульных было четверо. Двое сразу протиснулись в купе. Стало тесно и душно. Свет керосинки, и без того неровный, от дуновения воздуха запрыгал по стенам, по смутным лицам.

Один из вошедших – очень красивый молодой человек во франтоватом полушубке, перекрещенном ремнями, в папахе из белого курпея – подсел к Маше. Второй – сильно постарше, в долгой шинели, в ломаной фуражке – остался стоять. Он был, видимо, главным в квартете. Жестом показал остальным, чтобы оставались в коридоре. Те кивнули, демонстративно сняли винтовки с плеч.

Владимир начал доставать документы, старший остановил его:

– Не надо бумажек, мне твои золотые погоны уже всё сказали, что мне нужно.

Офицер, значит, а?

– Я комиссар Временного правительства, возвращаюсь из длительной командировки по Сибири и Уралу.

– Может, теперь мне перед тобой навытяжку стать? А? – старший достал из кобуры наган. – Так не дождёшься. Нету твоего правительства. Две недели уже как нету. И ты, выходит, не комиссар, а никто. Тебя тоже нету. Значит, и не должно быть? А? – спросил как бы для верности и сам же заключил.

 – Не должно. А раз так – пошёл на выход, контра!

– Погодите! Послушайте, что вы хотите от нас? – Владимир заволновался. Больше за Машу – красавец в ремнях поглядывал на неё с преувеличенным восторгом. И всё подвигался к ней, будто невзначай. Она совсем вжалась в угол, к стенке.

– От вас? От вас мы ничего не хотим. Ты, барышня, можешь топать домой, – старший добро улыбнулся. – А ежели желаешь, вот и кавалер наш запросто проводит до дому. Желаешь, а? Всё равно этот контрик, – он кивнул на бледнеющего Владимира, – тебе уже без надобности.

Он кто тебе был-то? А?

– Он мой жених! – голос у Маши дрожал, она старалась перебороть жуть, прихлынувшую к сердцу, захолодившую его. – И не был. Он есть и останется им!

– Был – может, и был. А вот останется – навряд ли, – задумчиво протянул старший, повернулся к Владимиру, сказал буднично. – Пошли, офицер. Да не трожь ты чемодан, не надо – не понадобится.