По следу малахитовой внучки

– Вы что-нибудь понимаете? – обратился ко мне майор Кислов.

– Я не знаю могу ли я говорить, – вздохнул я от мысли, что надо кому-то всё рассказать всё, что со мной произошло. А ещё и от того, что понял: это не сон и всё действительно вернулось. Всё!

– Деда, ты старый пёс? – спросила моя золотинка.

– Откуда ты взяла?

– А почему дядя думает, что ты старый пёс?

Я взглянул на гостей. Покраснел только капитан Суменцов.

– В чём дело, Игорь?! – воскликнул майор и через секунду уставился на меня.

– Да, мотнул головой я, – да!

– Теперь понятно! Ничего себе феномен! – воскликнул он, склоняясь к девочке и намереваясь коснуться её головы рукой.

Но внучке уже всё надоело и она, увернувшись, умчалась в коридор к зеркалу.

– Надо объясниться, – повернулся он ко мне.

– Надо. Только отвезу Иринку к родителям, – и, видя, как начало вытягиваться лицо капитана Суменцова, добавил, – к моим родителям.

– В Плоское?

– Да, – я уже не удивился их осведомлённости. «Фирма» веников не вяжет.

– Ну что же… – встал Валентин Иванович, – поезжайте.

Буду ждать вас у себя. Олег Петрович, вы проводите, – обратился он к капитану Рябову.

– Что же это необходимо? – спросил я.

– Мы не знаем, что означает передача тёти Тани. Для надёжности надо вас теперь охранять.

– Иринка, – обратился он к внуче, занятой своими делами у трельяжа, – ты не знаешь, где сейчас тётя Таня? Что она тебе ещё говорила?

– Вы её спросите. Она сама сюда идёт, произнес ребенок не отрываясь от игрушек.

Мы онемели.

И в тот же миг раздался дверной звонок.

– Так, Олег, в ванную! Ты – в зал и на балкон, – обратился он к Суменцову, – я буду на кухне. А вы постарайтесь пригласить её в зал.

Я открыл дверь. Передо мной стояла действительно медсестра из поликлиники и мило улыбалась. Блондинка с роскошными волосами, в ветровке и джинсах. Камушек серёжек блеснул, отразив люстру прихожей. И что-то знакомое в улыбке… Глаза! Их трудно было не узнать!

– Ты?! – воскликнул я и… куда то провалился. Очнулся от жуткой головной боли и в горизонтальном положении.

Шестиглазая лампа неприятно резала глаза. За торчавшим животом выглядывали белые валенки из гипса. А к руке присоединена система капельниц и вливала в меня что-то сапфирное…

Глава 2

Сухими губами я пытался дать о себе знать. И когда устал это делать, надо мною склонилось врачебное лицо в маске и поводило пальцем перед глазами. Было больно вращать зрачками, но я удовлетворил любопытство эксперта.