Металхэды из провинции

и по настоящее время.], после всё равно спрос с вокалиста. Это уж как пить дать!

От этих дум делалось не по себе. А ведь ещё часа четыре (минимум) вкисать в универе. Настроения вообще никакого. А тут дурацкие расспросы одногруппников в духе: «Ну что, Вован, говорят, ты сегодня концерт даёшь?». Это звучало так, как будто я популярный эстрадный певец и только и делаю, что даю сольные выступления по городам и весям. Конечно, подкалывали! В учебной группе у меня особо и не было единомышленников за все пять лет, не считая вылетевшего на втором курсе за неуспеваемость псевдонеформала Казанка.

Почему Казанка? Производное прозвище от фамилии Казанков. Он всё время ходил в разнообразных панковских балахонах, драной джинсе, бандане и с торбой через плечо. Но чувак абсолютно не шарил в рок-музыке, а весь его «неформализм» сводился к попойкам с городскими панками, причём в полный ноль, а порой и со знаком минус. Общаясь с ними, он нахватался всяких словечек и суждений и, понятное дело, создавал впечатление глубоко разбирающегося в теме панка. Такой ход рассчитывался на простых девчонок, у которых симпатичный паренёк с фингалом под глазом, сигаретой в зубах и в кричащем прикиде вызывал восхищение (такие уж были нравы). Для него же все эти поклонницы составляли интерес лишь определённого характера. Он даже утверждал, что может легко слабать чего-нибудь на акустике, но воочию этого никто так и не увидел. А меня, такие, как этот Дениска, (так называл его я, вспоминая бессмертное произведение Виктора Драгунского[5 - Имеется в виду сборник смешных историй советского писателя Виктора Драгунского «Денискины рассказы», где главным действующим лицом является выдумщик школьник Денис Кораблёв. ]), только бесили. Я не любил позеров и пустомель. Возможно, (сам я не проверял), именно по этой причине на его смазливой физиономии периодически красовались то синяки, то ссадины. Но, надо отдать должное, они весомо дополняли созданный им образ.

Хвала Всевышнему! В тот день были только лекции. На таких занятиях я обычно садился на последней парте.

К третьему курсу скоропись практически равнялась скорости звука, поэтому в перерывах разрисовывал задник тетради, а иногда и саму парту. Некоторые одногруппницы в тот день часто оборачивались и глазели на меня. Хихикали, а потом передавали записки. На дворе стоял 2005 год. Конечно, у нас уже были мобильники. Однако связь оставалась очень дорогой, и просто так переписываться эсэмэсками по пустякам считалось делом затратным.