В Америку с черного входа… Приключенческо-криминальная повесть

Я, в свою очередь поделился фрагментами своей личной жизни, на что неправильный негр махнул рукой и сказал, как и я, сначала – Уважаю! А затем: -Не ссы в компот, прорвёмся! И я его зауважал ещё больше.

А работа наша продолжалась и скоро все эти тарелки – кастрюли – блюдца, зарябили в моих глазах. К вечеру поток посетителей увеличился и посуды стало значительно больше. Нам с Иваном стало не до разговоров, надо было крутиться быстрее. Я снова воткнул себе в уши наушники, врубил Розенбаума и продолжал изображать Ихтиандра, обдаваемый изредка горячими брызгами пенистой воды.

Но, вот кто-то положил мне на плечо руку. Я обернулся. Предо мною стоял полный светлый мужчина в ослепительной белой поварской куртке и в не менее ослепительном колпаке. Он что-то говорил по-английски, тыкая пальцами в мои наушники. Я снял перчатки, вынул наушники и спросил непрошенного гостя: -Чо надо?!

И опешил, когда в ответ прилетело по-русски: – Шоколада! Во время работы я запрещаю слушать здесь музыку!

– Да ты кто такой, чепушило несчастное? А ну, обзовись?! – гаркнул я, примериваясь, как бы вломить ему по ушам.

– Я шеф-повар Клаус Геринг! И я здесь главный! – ответствовал толстяк на весьма хорошем русском языке, но с немецким акцентом.

– А, ху-ху не хо-хо? – не успев врубиться в ситуацию, гаркнул я.

– Не хо-хо! – рявкнул потомок рейхсмаршала. – И не смейте мне перечить!

Оп-паньки, приехали! – мелькнуло в голове, и я понизил голос до очень нормального. – Так я же это… английский изучаю.

– Английский будете изучать в нерабочее время – буркнул Геринг и чинно развернувшись, поплыл к выходу. М-да, бюрократы американские ничем не отличались от русских.

Ко мне подошёл Иван: – Извини Володя, забыл тебе сказать, что шеф по -русски говорит. Он нас всех тут ненавидит, особенно негров. Мы же его прозвали Наци.

– Эх, Ваня – вздохнул я. – Кажись Нюрнбергский суд, маленько опоздал и семя, посеянное Герингом, пышно расцвело.

И глядя на удивлённые Ванькины глаза, буркнул: – Это я так… о своём, о девичьем!

Остаток рабочего времени был проведён в занимательной, творческой работе среди грязной посуды, и я еле успел на последний автобус.

***

Конечно же я не собирался, до глубокой старости, жить в этом городе, под гордым названьем Орландо и работать в этом ресторане. В этом отношении мне было намного легче, чем многим русским, приехавшим сюда, с целью заработать как можно больше и уехать на родину с тугим кошельком.