За гранью добра и зла. Книга 2. Шут в поисках

 – Тебя ещё и стричь прикажешь? Перебьёшься!

– Мне зайти попозже? – тактично осведомился Экхард, так и не получивший внятного ответа.

Судя по выражению лица, картина того, как я тут сижу в обнимку с его полубожественной тётушкой надолго травмировала неустойчивую психику бывшего короля.

– Вот давай только без сцен ревности, а? – пробурчал я, стараясь не двигать челюстью, по которой вновь заскользило острое лезвие. – Помнишь, что случилось с твоим братцем, когда он к ней руки протянул? Либра тоже где-то в этом мире и наверняка по-прежнему не одобряет таких замашек.

Вообще, в тот раз мой двойник едва не запорол всё, решив первый раз в жизни побыть джентльменом и вступиться за даму. Обрубать протянутые куда не следует руки, конечно, показательно, но лучше сразу бить по голове. А уж моралистические мотивы я ему приписал по собственному произволу, у него-то в тот момент, скорее всего, попросту рефлекс сработал. У солдафонов вечно рука быстрее мысли.

– Вообще-то, фактически, мы не родня, – огорошила нас Эмма.

 – Вернее, очень-очень дальняя. Мы с Эрихом и Эгоном последние представители своего вида, вот и побратались. А так отцы, матери и ближайшие предки в десятке поколений у нас разные. Хотя где-то, наверное, сводятся к общему корню.

– Тебе спокойно не живётся, да? – я укоризненно взглянул на титаншу. – Теперь этот обалдуй наверняка к тебе приставать начнёт. Или ты этого и добивалась?

– Вот давай только без сцен ревности, – усмехнулась Эмма, ответив моей же фразой. – Всё, готово.

Я ощупал физиономию рукой.

Вроде гладко. В любом случае лучше, чем сделал бы сам.

– С меня пиво, – поблагодарил я, на что титанша только презрительно фыркнула.

Она наконец-то слезла с моих колен и отправилась перебирать платья. Большинство нарядов по очереди полетело на пол, пока, наконец, Эмма не выбрала то, что её устроило. Правда, я усомнился, что оно прикроет больше, чем ныне оставшиеся на женщине обрывки.

Хоть титанша и скромничала недавно, сейчас даже не попросила нас отвернуться, только сама развернулась к нам спиной.

Впрочем, Экхард, как воспитанный и благородный, крутанулся покрасневшим лицом к двери без дополнительных на то указаний. Но я-то другое дело. Хочет покрасоваться? Прекрасно. Со своей любовью к демонстративности, ни за что не стану оставлять кого-то другого без зрителей, это некультурно. Что я, голых женщин не видел, что ли? Обнажение – не повод влюбляться. Ну а от соблазна, основанного только на похоти, отказаться не так уж сложно.