Арина Великая

Она, вроде бы, даже что-то открыла, или была на пороге открытия… Однако, к сожалению, Титаровская умерла в конце девяностых.

– Вот как, – вздохнула Арина, – но, может быть, у вас сохранились какие-нибудь фотографии времён вашего студенчества. Не скрою, я бы не отказалась взглянуть на ту знаменитую Карину, копией которой я будто бы являюсь.

Макаров внимательно посмотрел на Арину, и мечтательная улыбка искривила его тонкие будто усохшие губы. Эта улыбка довольно странно смотрелась на жёлто-сером пергаментном лице сурового доцента.

«Вот каков он на самом деле, – подумала Арина, – а эта строгость и чёрствость – лишь маска, за которой он прячет свой слабый характер, свою неуверенность в себе». На лице девушки тоже появилась мягкая улыбка и, возможно, тронутый ею угрюмый доцент неожиданно живо заговорил:

– Хорошо, приезжайте ко мне сегодня в семь вечера, я подготовлю для вас фотоматериалы. Знаете ли, после окончания конторы (так мы когда-то называли наш университет) я решил начать новую жизнь. И чтобы покончить с безалаберной студенческой эпохой, я собрал все фотографии тех времён в отдельную папёшку и забросил её в дальний ящик моего старого комода.

– И вас никогда не тянуло заглянуть в ту папку? – удивилась Арина.

– В молодости я был самоуверен и жил мечтами о будущем, а с прошлым расставался легко, без сожаления и даже с удовольствием, вернее сказать, со злорадством… знаете, в соответствии со старинной поговоркой: с глаз долой – из сердца вон. Хотя сейчас, спустя без малого 50 лет мне, пожалуй, было бы любопытно взглянуть на себя и на своих так называемых друзей, живших, как и я, как и все мы в те годы, в плену пустых мечтаний и нелепых иллюзий.

Знаете, тогда я ещё верил в прогресс – в самую истасканную химеру последней пары столетий. Я искренне верил, что научно-технический прогресс незаметно, без всякой политической шелухи, перенесёт нас в нечто подобное коммунизму, – Макаров мотнул головой, будто вытряхивая из неё мир своих воспоминаний. – Последние шестьдесят девять лет я обитаю на Петроградской стороне, в конце Кронверкской, недалеко от Матвеевского сада. После занятий я предоставлю вам точный адрес.

– Спасибо, Дмитрий Петрович, приду всенепременно, – обрадовалась Арина.

Дом, где жил доцент Макаров, был серым, мрачным и старым. По тёмной лестнице с высокими ступенями, отшлифованными бесчисленными подошвами, Арина добралась до верхнего, шестого, этажа, перевела дух и нажала на кнопку звонка. Открыл ей сам Дмитрий Петрович.