Оружие, вино и приключения

И возникает вопрос, который в данном случае весьма закономерен. Что, скажите, пожалуйста, делали в таком заведении заместитель секретаря комсомольской организации, то есть мой заместитель, и член ВЛКСМ Воронцов?

– А они одни там были? Или с девочками? – послышался ехидный вопрос из зала.

– А разве это имеет значение? – Лебедкина легко и снисходительно улыбнулась.

– Это вовсе не имеет никакого значения, – жестко ответил секретарь комсомольской организации. – У нас есть факт, которому наша организация должна дать самую принципиальную оценку.

И это, подчеркиваю, наш комсомольский долг.

– И какие на этот раз будут предложения? – раздался голос из зала.

– А предложение прежнее, – спокойно и холодно ответил Ветров. – Комитет комсомола нашего института считает, что за допущенные промахи в работе и поступки, порочащие высокое звание члена комсомола, Марка Константиновича Квитко следует исключить из рядов ВЛКСМ.

Антон вскочил со своего места. Жесткие, непослушные волосы на этот раз жили совершенно отдельной жизнью на его голове.

Он запальчиво, со звенящим в голосе возмущением выкрикнул:

– Если на то пошло, то и меня тогда исключайте.

Виктор Ветров посмотрел на Антона взглядом, в котором читались самые разные чувства. Он злился на него за то, что тот так яростно защищал друга и, по сути, не давал собранию принять то решение, которого от него ждал секретарь комитета комсомола. Но сейчас в этом взгляде появилась снисходительность.

– А ты хорошо подумал, Антон? Может быть, ты с родителями посоветовался? Насколько я помню, твой отец занимает должность главного врача весьма известной и уважаемой городской больницы.

И руководит кафедрой в нашем институте. Интересно, что он скажет, если его сына вдруг по его собственной просьбе исключат из комсомола? А потом, Антон, я должен заметить, человек, которого исключили из комсомола за антиобщественное поведение, а у тебя формулировка будет именно такой, вряд ли сможет претендовать на вступление в члены КПСС. Его и в комсомоле-то вряд ли восстановят. Ты понимаешь, о чем говоришь? И о чем просишь?!

Но Воронцов не желал останавливаться:

– Нет, я тогда требую, чтобы меня тоже исключили из комсомола! Пусть пострадает моя карьера, но на душе не будет грязи!

Из президиума собрания послышался голос Лебедкиной:

– Ты, Антон, так говоришь, потому что вы с Марком – собутыльники.

В зале опять послышалось хихиканье.