Отодвинутый апокалипсис

У кого-то сдали нервы после того как взорвались выставленные на полигоне вблизи шахт боеприпасы. Или это сработала автоматика на вероятную атаку. Как бы то ни было, система получила сигнал на запуск, но включилась, почему то одна дюза из четырех, ракету перекосило, и она, естественно, смяв стенку шахты и свой бок, заклинилась, едва начав выходить. К чему пришло такое распоряжение, генерал понимал, но одновременно он видел бессмысленность его отдачи. От кого охранять, когда противник невидим, неосязаем, неуловим, недоступен, наконец.

Когда он совершенно спокойно взламывает совершенную (как казалось) защиту и спокойно звонит по секретному каналу. За что его хватать, этого невидимку, какую защиту создавать? Все наши охраны не смогли воспрепятствовать уничтожению всех этих боеприпасов. Может и правда началось разоружение вот таким образом. Как просто – сделал дырку в снаряде, изменил порох, испортил горючку. Но как? Генерал не мог припомнить никаких технологий в военно-промышленном комплексе, которые позволяли бы делать дырки в снарядах на охраняемом полигоне. Причем еще и взорвать снаряды без видимого воздействия. Ни лазера, ни другого оружия нападения отмечено не было, а, по-видимому, они умеют избирательно взрывать снаряды. А как они сумели заблокировать двигатели ракеты? И прорваться на секретный шифр к спутнику. Это что значит? Что они могут запросто перенастроить системы наведения, исказить сигнал, а может и просто заблокировать. И все наши вооруженные силы бессмысленны? Зачем им это? Какая цель ликвидации армий? И как же защищаться от всяких азиатов и русских? Но, наверное, не все потеряно. А может быть, и у них также рвутся снаряды и не летают ракеты. Вот умора будет, когда какой-нибудь Иванов нажмет кнопку, а ракета будет только прыгать в шахте, или, поднявшись с тягача, шлепнется на Землю. И почему то, представив себе эту картинку, генерал улыбнулся, а потом засмеялся. Подчиненные, огорошенные всем происходящим, недоуменно глядели на генерала. А он, представив себе этого Иванова как кролика с человечьей головой, (опять эти кролики), а ракету как большую морковку, и как Иванов прыгает вокруг ракеты-морковки, заливался здоровым, сильным смехом. Да так заразительно, что подчиненные тоже сначала начали улыбаться, а потом и хохотать. И получалось, что они хохочут над собой. Они хохотали, тыча пальцами друг в друга, на разбросанные снаряды, и снова друг на друга.