Бестиариум. Дизельные мифы

Белкин сверился со списком. Всё так.

– Во сколько начались стрельбы?

– Около двадцати ноль-ноль, учения были внеплановые, никто не готовился.

– А закончили?

– Я не засекал, товарищ каплей, – военмор пожал плечами, – но около часа стреляли, думаю.

В открывшуюся дверь заглянул Вахин.

– Август, тебя каперанг требует.

– Ладно, потом продолжим, – Белкин хлопнул заряжающего по плечу.

Оказавшись снаружи, однокурсники переглянулись.

– Я думал, ты меня не узнал, – признался Белкин.

– Брось, просто каперангу бы не понравилось.

Строг.

– А зачем я ему сейчас понадобился?

Вахин усмехнулся.

– Мне знать не положено, но ничего приятного не услышишь. Видел?

Август повернулся в указанную сторону. Со стороны Рижского залива в предзакатном небе ползли тяжелые дирижабли с истребителями в подвесках. В Швецию, похоже. И одного «Атланта» вполне достаточно, чтобы сровнять Стокгольм с землей, а тут целых пять.

– Слушай, где находится база пловцов Балтфлота?

Порученец резко остановился, снова став похожим на сомнамбулу.

– Вот это мне знать положено. Но не знаю. Странно.

– Странно, – согласился Белкин.

Вахин привел однокурсника в офицерскую столовую. Члены комиссии уже расположились за столом. Посреди скатерти стоял складной латунный восьминожник, явно привезенный Романцевым с собой, а не одолженный в «красном уголке» батареи.

– Товарищ каперанг, по вашему приказанию явился, – козырнул Белкин.

– Садитесь обедать.

Кроме Романцева и Вахина были также Иецелниекс, Андриенко, Постнов и еще два офицера, очевидно батарейных.

Вместе с Белкиным – восемь человек. Из присутствовавших только доктор Кеосаян не участвовал в трапезе – возможно, он должен был наблюдать за состоянием участников транса.

Каперанг, на правах старшего, приподнял восьминожник и тут же опустил его на подставленные ладони. Свободной рукой он медленно налил внутрь морскую воду, отчего острые ножки вонзились в кожу восьмерых собравшихся.

Во рту появился вкус соли, как всегда во время коллективного транса.

Август не верил в богов, хотя рационального объяснения происходящему не находил. В курсе прикладной теологии эта процедура вскользь описывалась, но практикумов почему-то не было. Когда-нибудь наука и это разберет на винтики. Кислородом дышали и до его открытия, а нынешний ритуал был когда-то детской игрой. Дети ошибались лишь в слове «вода», ставя в нем ударение на первый слог.

– Море волнуется раз.