Часовая башня

– Слушаюсь, господин полковник.

– Они спутали русскую эскадру со шведской, – озвучил жене пронзившую его сердце догадку.

– Не может быть! Это полное поражение, – испугалась Брите. Теперь почему-то, не хотелось верить, при взятии города им оставят жизнь. Её муж лежал приподнявшись на локтях, смотря в сторону моря. Но, ничего не мог видеть, только лишь прислушиваться оставалось ему. Был рядом с ней. Живой, теперь не вырывался, не хотел бежать на крепостные стены. Эта страшная догадка полностью изменила его. Будто моментально потерял лет десять своей жизни.

И зачем только она пришла в его голову. Нет, не может этого быть. Его стратегический ум впервые дал промах. Не мог он так ошибаться, и всё же это именно ошибка! Ошибка! Иначе… Иначе… Иначе нет смысла во всём сопротивление. Эх, стоило ему только заболеть. Этот страшный, застарелый ревматизм. Как не вовремя! Вот если бы ещё хотя бы один день! Один день! И, тогда…

Но, что тогда? Что? Если пушки стреляют по… Нет. Всё же это простой обстрел русских позиций.

Иначе… Иначе, это конец!

Лёг, закрыл глаза. Ждал посыльного.

Прошло минут десять. Послышались шаги по дубовой лестнице.

В комнату ворвался запыхавшийся посыльный. На нём не было лица.

– Ну, же!?

– Госпо…

– Ну, же!? Мать твою раз эдак, – по-русски выругался Захария.

– Это русские, – зажмурившись, будто рядом на полу стремительно раскручиваясь дымилось и шипело упавшее ядро, шёпотом выдохнул посыльный.

Глава XXVI. Пролом.

Начиная с этого дня Шернстроле заметил; дух защитников крепости сильно пал.

Теперь они потеряли надежду на спасение.

14 мая, как только закончилась высадка войск и разгрузка провианта, Пётр I двинулся в обратный путь, оставив в Выборге галерный флот.

Когда вышли из-за косы, клубы дыма появились на крепостных стенах; противник открыл огонь. Чуть позже, но, раньше того, как, не долетая, заставляя закипать море далеко от бортов их фрегата, в воду начали падать раскалённые ядра, донёсся грохот залпа.

Яков держал курс правее.

Знал; бомбы не долетят до боевого фрегата. А, коли удастся какой-то шальной – не наделает много зла его сверкающему олифой, сорока-восьми орудийному, молодому кораблю, капитаном коего был поставлен с явным намёком на дальнейший рост.

Вспомнил пришедшее от Агнезэ пять лет назад письмо. Почему именно сейчас предстала пред его глазами? Неужели всё же есть ещё в нём какие-то чувства к этой женщине, что, хоть и мысленно, но посещает в самые важные моменты.