Часовая башня

Вдоль дороги был выставлен почётный караул, что не соответствовало торжественности встречи простых дипломатов, коими величало себя царское посольство. С бастионов городской крепости салютовали холостыми залпами 24 орудия. Это смягчило затаённую обиду. Но сердце молодого царя всё ещё сильно билось требуя большей сатисфакции. Будь на его месте кто иной, да пусть даже, и его брат Фёдор, крепко задумался бы о неправомерности стремления к западу, в подражании ему во всём. Но не замечал; именно сейчас, вопреки раздражению укрепляется в тяге к чуждому русской культуре, но такому родному для него иноземному.

Сиюминутная вспышка ненависти в результате происходящей в нём борьбы менялась соответствуя известной русской поговорке про любовь. Несправедливая обида оборачивалась ещё большей, уже глубже осмысленной, словно у прожитой не одно десятилетие парой привязанностью. Ранее нерешительный, теперь без переделки уже не видел доставшейся ему страны.

Но как же победить её изнутри, сменить всю складывавшуюся веками структуру, при этом не объявляя войны своему народу? Вот то над чем он думал в эти минуты.

Шествие было направлено через весь город, от Песочных ворот к Карловым, далее в предместье Ластадию, где на берегу Двины за городскими стенами великие и полномочные послы московские были поставлены на мещанских дворах Якова Гака, Юрья Переториуса и Ягана Гилда. Начальные люди и солдаты, дворяне и иные чины в дворах, что попроще.

Вместе с волонтёрами Пётр пришёл в Ластадию, где и поселился в доме Якоба Шуберта.

Будучи потрясён оказанным приёмом, в итоге остался доволен. Но, постепенно, не сразу менялось его мнение о враждебной Московии стране. Хоть и был удивлён масштабностью крепостных валов и стен, не поддавался кажущемуся многим непобедимым их величию.

Всё время, что вынужден был находится по эту сторону Двины не в силах переправится на другой берег из-за позднего ледохода, посвятил своему ознакомлению с первым Европейским городом, что довелось увидеть.

Много впечатлений оставил ему он.

К русским относились хорошо, без какого-либо презрения, и даже любопытства. Но, его, как молодого царя исподволь разглядывали, стараясь понять, какая же она эта Московия, если её помазанник Божий может позволить себе такие богатые свиты, при этом оставаясь в стороне, будто не имея к ним никакого отношения.

Заглядывал в лавки, посетил и кафедральный собор. Но, больше всего интересовала крепость, со всеми своими валами, капонирами и рвами.