Часовая башня

Ещё несколько месяцев назад, дислоцируясь в Гельсингфорсе, как часть Русской эскадры, вместе со многими другими офицерами считал; следует лишь пережить эти страшные времена и всё наладится. Ещё пригодится Русскому флоту. Но, беспорядки продолжались. Пьяная, давно подсевшая на кокаин, купленный на немецкие деньги, распространяемый за полцены финскими большевиками, необузданная матросская толпа, правила всей, расположенной в Гельсингфорском порту эскадрой. Когда же, к осени, ситуация стала исправляться, всё чаще стал подумывать о том, что оставшись живым не нужен нынешнему флоту.

И, теперь, после октябрьской революции, отменившей временное правительство, когда княжество Финское, совсем недавно руководимое Николаем II, являющимся ещё и Великим князем Финским, становилось на глазах независимым государством, понимал; в ближайшее время могли начаться попытки формирования из бывшего императорского, Финского флота. Это уже никак не мог пережить, стоя перед выбором; дезертировать, оставив корабль, или пустить пулю в лоб.

Но, отрёкся уже царь Российский, а значит и присяга ему была не действительна, ведь присягал не только отечеству, но и императору. Отсюда напрашивался вывод; любой из путей одинаково плох. Никогда его предки не меняли своего жизненного пути из-за временных помех. Пусть это и были; смерть Петра I, разрушение флота, отсутствие перспектив на службе, последовавшее после. Прикипел род Курштайн к русскому трону, и, сейчас, когда тот был повергнут не мог отречься от прежней жизни, тая её в своём сердце, словно ребёнок, на всю жизнь запоминающий свою мать такой, какой покинула его в детстве, скоропостижно скончавшись.

Поезд шёл пригородами Гельсингфорса, подъезжая к вокзалу. Знакома была ему эта зависшая в атмосфере, словно перед бурей тревога, ещё с 14 года, когда имел честь принять бой с парой немецких эсминцев, и стареньким минным транспортом. Экипажи, которых неистово, до последней капли крови сражались с вышедшими случайно на них в Балтике, рядом с Монзундским проливом, русскими кораблями.

Так же, как и тогда, чувствовал; впереди ждут серьёзные события.

После окончания военно-морского училища, подал рапорт о зачислении на любой из военных кораблей, участвующих в Японской компании 905 года. Попал на крупный крейсер. Хоть и не участвовал в больших сражениях, прослужив гардемарином полгода, ввиду боевых действий, раньше срока получил мичмана. Чудом не был ранен, в отличие от товарищей, вместе с ним подавших подобные его рапорта.