Часовая башня

Двое сопровождавших своего главаря, не менее наглых матросов тут же покинули каюту.

– Признаться не ожидал от вас такой решительности, – нагнувшись к корчащемуся в луже крови Галанову, сказал Алекс.

– Я предупреждал, у нас нет выхода.

– Пуля попала под сердце. Он ещё жив. Надо бы отдать его матросам. Пусть перевяжут,

– Поступайте, как считаете нужным, – налил коньяка Каперанг.

Теперь, когда представитель восставших был ликвидирован, проще было справиться с бунтом. Но, оставались сторонники. Далеко не весь личный состав был на стороне революционного комитета.

Среди матросов имелись и те, что не видели ничего плохого для себя в отживающем век политическом строе, как правило люди верующие.

Потеряв всего лишь двух офицеров, и то с лёгкими ранениями, справились в феврале 17-го с попыткой бунта, вовремя приведя команду в чувства, списав с корабля самых опасных, буквально вышвырнув со всем скарбом на причал. Их крейсеру в числе немногих повезло больше остальных кораблей, лишившихся безвозвратно многих членов офицерского состава.

Слишком сплочённая была его команда.

Происходило нечто немыслимое, непостижимое для Алекса. Он не мог понять, как основная масса народа в стране легко готова была сменить все свои устои, образ мыслей, уровень жизни, поддавшись всеобщему безумию, ещё пару лет назад гордясь страной, императором, и самодержавием в целом.

То, на чём строилось его представление о мире, разрушалось стремительно, на глазах. И, если ещё совсем недавно думал, нужен России, сражаясь за её интересы, рискуя своей жизнью ради отечества, теперь ощущал себя не только забытым, выброшенный на обочину истории, но и вредным нынешнему, круто переменившемуся мировоззрению, стремительно формирующегося нового человека.

– Забирайте своего главаря. Кажется, он ещё дышит! – в приоткрытую дверь прокричал Алекс.

В коридоре затопали чьи-то ноги, произошла возня, и через мгновение дверь осторожно приоткрылась.

– Ну, же, смелее! Буду стрелять в случае угрозы жизни, – вытащил свой пистолет из кобуры.

Новенький, никогда ещё не стрелял из него. Купил в Гельсингфорсе по случаю, в оружейной лавке. Показался не особо дорогим. Никогда не испытывал некоего благоговения от того, что держал в руках оружие. Но, кобура не могла быть пустой. Старенький наган был отдан им зятю, прежде чем тот вместе с Лизаветой отправился в Кексгольм.

Фёдор Алексеевич не будучи военным, однако обрадовался такому подарку, так, как ощущал некую тревогу от происходящего вокруг.