Дорога в один конец

 – Он осторожно принял поднос, на котором горкой возвышались несколько бутербродов с сыром и колбасой, два апельсина, два яблока и три пирожных.

– Вот теперь все. – Люда поставила на стол горячий чайник и две чашки с кубиками сахара. – Можем пировать, нам никто не помешает. – Она немного смутилась от вида какого-то домашнего Вадима и себя ситцевом домашнем халатике – роль хозяйки выполняла впервые.

– Ну, бери, Вадим, не стесняйся. Ты же не завтракал, наверное?

Вадим взял бутерброд с докторской колбасой и откусил с аппетитом.

Докторская или любительская колбасы до сельских магазинов не доходили, поэтому такой стол можно было считать роскошным даже, и Вадиму было приятно осознавать, что Люда ждала его, готовилась. И этот ее, все время открывающий коленки халатик, и его майка на мускулистом теле, лишь подчеркивали естественность происходящего – муж пришел с работы домой.

– Тебе два, а один мне. Ты любишь пирожные? – Люда обладала неоценимой чертой простыми вопросами, иногда даже банальными, сглаживать неловкость ситуации.

– Люблю. А еще больше торт. – Вадим допивал вторую чашку чая.

– Смотри, растолстеешь, перестану любить, – улыбнулась она.

– А ты вправду меня любишь? – неожиданно для себя спросил Вадим, и взгляд его умолял пожалеть и не обидеть.

Люда опустила взгляд, слегка покраснев, но быстро сгладила неловкость:

– Ну, разве непонятно! Глупенький мой! – Нежно чмокнула его в щеку. – Ну, иди ко мне. – Она села на койку, подогнув ноги и прикрыв коленки халатиком.

Вадим был так благодарен ей за это милостивое повеление, что лишь уткнулся в ее волосы. Он и от этого был счастлив. Она взяла в ладони его лицо и прошептала теплым шепотом: «Мальчик мой маленький!..» И целовала его молчащие поначалу губы, а Вадиму хотелось плакать то ли от счастья, то ли от сладкой еще неизведанной боли.

«Я те-бя лю-блю!» – силился он прошептать, изнемогая от нежности, а она зажимала ему рот губами: «Не надо. Молчи. Молчи». И целовала недетскими поцелуями, и Вадим отвечал, вдруг переступив какой-то барьер, и сознание улетало.

Разбуженный инстинкт звал обоих в манящий рай, где ни он, ни она еще не были, но они останавливались на полпути, не тратя силы и время на поиск еще неизведанной дороги, а пьянели от одних лишь поцелуев, несмелых касаний пальцев, ощущения тел.

А когда уставали губы, Вадим и Люда замирали, утонув в глазах друг друга, покуда несмелая поступь пальцев вновь не разжигала страстный огонь.