Перевернуть в парадоксальное

Язык мой мне не враг заклятый.

Язык в обоих смыслах слов.

Не вырвет супостат мохнатый

язык из двух рядов зубов.

Какая речь! Какие перья!

Осанка какова! Носок!

Да не носок, что перед дверью,

а на лице, как и роток.

А что за голос! Просто диво!

Я речь толкаю – я рублю!

Вдруг море вздуется бурливо,

чтоб поклониться королю.

О чём бишь я? Да я люблю же!

Не самого себя – тебя!

Ты зорька алая на суше,

я в море прыгнул, затупя.

Она молила и просила,

подстраховаться мне пришлось,

ведь ты меня всегда гасила,

я и пошёл слегка вразнос.

………………………………….

Ты уличила. Героиня!

я повинился, ты – душа!

Бессмертна всякая Богиня,

но мне не надо шалаша.

* * *

САНДЖАР ЯНЫШЕВ

Tet-a-tet. Из «Сюиты для голоса и слуха»

Женщина спит, ей положено спать.

Мы на доске расставляем фигуры.

Чай адмиральский, коньяк и сигары.

Женщина спит, ей положено спать.

В каждом из нас жил точильщик ножей.

Мы не любили его, и отныне

мы влюблены в эти штучки резные.

Мы влюблены, мы не точим ножей.

Мы истребили все до одного

дни. Мы от альфы прошли до омеги.

Женщина сквозь непрозрачные веки

Ждёт одного из нас. Ждёт одного.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Терпение

Женщина то ли молчит, то ли спит.

Ей так положено, ей там и место.

И феминизма дурным манифестам

Выдан Востоком не будет кредит.

Шахматы – Индия, позже – Иран.

Позже – арабы. Всё это Восток.

Женщина знает её уголок,

Если к супругу явился дружбан.

В шахматы если играют они

Где-то вне дома в пространстве чужом,

Тоже сидеть на диване тишком

Женщине следует, как ни крути.

Ждать своего мужика-игрока

И обсуждателя дел мировых —

То же, что мешкать у рифов морских

С верой в погоду как в дар шутника.

* * *

САНДЖАР ЯНЫШЕВ

Город в пустыне

Я распознал тебя: однажды

торговым рядом

ты стрекотал, как язва, нажит,

как сум, припрятан

в невытрясаемых пожитках,

узлах и тарах

восточной женщины… Скажи-ка:

а ведь недаром

вагон бубнил мне, что подстрочник:

ночь, Кызылкумы… —

о том, как пучит позвоночник

в пути твой кумыс.