Черные души праведников

Освещение было приглушенное, играла тихая музыка.

– Надо же, и тут никого, – сказала Вера Ивановна.

– А тебе без швейцара или метрдотеля никак? – язвительно осведомился муж. Она не стала отвечать, потому что было ясно: ему тоже не по себе, за сарказмом он пытается скрыть растерянность и недоумение.

Супруги оставили мокрый зонт на подставке, пересекли вестибюль и прошли в огромный полутемный зал, где не было никого, кроме них. Барная стойка пустовала – бутылки загадочно мерцали на полках, но бармен отсутствовал.

Музыка в зале звучала тише.

– Я полагаю, можно сесть, где вздумается, – сказал муж и подвел Веру Ивановну к столику возле окна. С несколько старомодной галантностью принял у нее куртку, помог жене сесть и включил настольный светильник.

– Вот видишь, все в порядке. Кто-то же включил освещение на улице и внутри, накрыл столы, – сказал он бодрым и уверенным тоном. – Скоро к нам подойдут.

Вера Ивановна хотела возразить, что накрыть столы можно было и за несколько дней, а свет, вполне вероятно, включается автоматически в определенное время, однако снова промолчала.

Некоторые слова не стоит произносить вслух. От этого может стать только хуже.

– Давай пока посмотрим меню, – предложил муж и протянул ей узкую кожаную папку бордового цвета.

Она послушно взяла меню в руки, открыла, принялась просматривать блюда. Завтраки и обеды были для них бесплатными, вернее, входили в стоимость путевки, а вот за ужины придется заплатить. Но цены, слава богу, не запредельные, удовлетворенно отметила Вера Ивановна.

Пришли несколько минут, но к их столику так никто и не подошел. Другие посетители тоже не появлялись. Происходящее действовало на нервы все сильнее, и Вера Ивановна сама поражалась своей выдержке.

– Это уже ни в какие ворота не лезет, – сердито сказал Борис Семенович, захлопнув меню. – Куда все подевались? Нас кормить вообще собираются?

Последние две фразы он произнес громким требовательным тоном, надеясь привлечь внимание официантов, но напрасно.

А Вере Ивановне захотелось попросить его говорить тише. Она не могла понять, чего боится, но почему-то вдруг показалось, что этот призыв может быть услышан… кем-то.

«Мы ведь этого и хотим, так? Чтобы нас услышали?» – спросила она себя, и не нашлась с ответом.

– Боречка, может, нам стоит… – Начала было Вера Ивановна и осеклась.

В противоположной от входа в зал стороне была дверь, которая, очевидно, вела на кухню.