8, 9 – аут. Потустороннее

– Возьми. – Валера начал шарить в кармане, и, повернувшись, опять попал на горячую плиту. Он заорал, но все-таки вытащил телефон, и передал немцу, который стоял к нему ближе.

Галя вошла первой и тут же сказала:

– За присутствие гостя на кухне у нас двойная плата.

– Почему двойная? – спросила Олеся. – Том везде платил двадцать процентов. Во всей Европе – начала она объяснять свою позицию, – берут только двадцать процентов.

– За что?! – резко спросила Галя.

– За то, что гости сами участвуют в приготовления блюда.

– Повар – это вам не блюда, – сказала София.

– А мы считаем, что это блюдо, – нагло ответил Том. И добавил: – Или кто-то хочет заменить его?

– Я хочу, – сказала Даша. Она подошла к Тому, и неожиданно ударила по яйцам. Где-то в широких брюках они, видимо, болтались без присмотра. Потому что Том тут же присел, схватился за них, и промычал:

– Су-ка.

– И это еще не все, – сказала София. – Теперь мы будем жарить яичницу.

Они повалили Тома на плиту, но он вырвался.

Дамы разлетелись в разные стороны. Зато для Алексея толстожопый охранник оказался открытым.

– Удар, еще удар! Еще! – и Том, помотав немного башкой, упал на плиту.

– Бифштекс натуральный, – сказала Галя. И дамы начали жарить Тома, напевая песню Круга, Мадам. Я уже не помню слова.

– Он даже не пытается слезть с печки, – сказала Нинка.

– Окумарился, – сказала Олеся. – Не соображает, куда надо ползти.

– Тварь, – почему-то сказала Нинка.

– Ребята, отпустите его, – сказал, наконец, Вальтер по-немецки.

 – Мы приглашаем вас на нашу свадьбу. Только отпустите его. Он может прогореть до степени полной прожарки: Велл Даун. Ибо это омрачит счастливейшее из событий моей жизни.

– Ты знаешь по-немецки? – спросили Дашу.

– Нет. Мы не собираемся воевать с Германией. Зачем, мне немецкий? Его давно уже никто не учит. Это вымирающий язык.

Тем не менее, Вальтера поняли. Тома отпустили.

Все, кроме Алексея вышли в зал. Он сказал, что все приготовит один.

– Идите, танцуйте, я сейчас все сделаю. Только Галя пусть останется чистить картошку, – добавил он. – Пока я отбиваю карбонад.

Когда они остались одни, Галя спросила:

– Ты зачем сказал, чтобы я осталась? – И еще тише: – Трахнуться, что ли, прямо здесь хочешь?

– Почему? Я один не могу и картошку чистить, и мясо отбивать.

– Так картошка уже начищена, – сказала Галя.

– Да? Я не заметил.

– Да ладно врать. Так и скажи, что хочешь… – Тут вошла София.