Последний атаман Ермака

Мало какая лисица, забравшись в курятник на ночь, будет спокойно спать, клубочком свернувшись, всенепременно захочет горячей курятинкой поужинать! Потом приходи ко мне, будем со старыми казаками совет держать, что да как на войсковом круге казакам сказывать.

А я сам повелю Ивану Кольцу крепкий досмотр за гостями иметь да дальние караулы вокруг Кашлыка устроить. Вестимо еще от стариков, что Господь милостив да бес проказлив. А потому, слову татарскому верь, да закрытой в избу держи дверь. Не так ли? Вот уйдет татарское посольство в Москву, тогда и поверим в добрые намерения князей! – Атаман Ермак усмехнулся и баранью шапку с красным атласным верхом сдвинул на затылок, освободив со лба кудрявые черные волосы.

И не приметили атаманы, что ближе стоявший из всех татар их морщинистый и безбородый толмач, отвернувшись, криво сжал тонкие губы и что-то неслышно пробормотал, поспешно отходя подальше, вслед за княжичем и мурзами.

Ранним туманным утром от кручи под Кашлыком, остерегаясь натолкнуться на крупные льдины, отошел струг под веслами.

Посланец князей Карачи и Бегиша, мурза Таймас, взял с собой двадцать человек, чтобы было кому сидеть на веслах, хотя практически весь путь по Иртышу и Оби до устья Собьи идти им по течению, перейти Камень и рекой Усой выйти к Печоре.

Удалив из Кашлыка княжича Бекбулата и его свиту с просьбой ждать решения казачьего круга в поле, благо день выдался тихим и солнечным, воинство Ермака собралось у минарета на небольшой площади перед ханским дворцом решать – давать ли помощь князю Караче или отказать.

Долго казаки спорили, высказывая правдивые упреки татарским князьям в том, что так супротивничали им и у ханской столицы, и на озере Абалаке, и в Пелымском крае, но к единому мнению так и не пришли.

– Говори ты, атаман Ермак! Ты над нами по выбору старший атаман, твое слово и будет последним. Каковы твои резоны? – уловив миг, когда спорщики притомились кричать, громко высказался старец Еремей, его поддержали другие голоса:

– Верна-а молвил старец!

– Скажи свое суждение, атаман, а мы покумекаем!

– Все едино не всякий думает, как его сосед, отчего чужая баба рыжего парнишку принесла!

Казачий предводитель поднял правую руку, и круг быстро утих, ожидая, что он скажет.

– Тяжкое лихо роковым образом пало на наше товарищество минувшей зимой, браты-казаки! Не стрела татарская, не сабля ногайская скосила наших товарищей и присланных нам в подмогу стрельцов.