Последний атаман Ермака

], так что даже всадника на коне из городка разглядеть будет нелегко в этом месте, где лощина далее к востоку от Иртыша постепенно переходила в длинный извилистый овраг.

– Хорошее место для засады, – решил Ортюха, осматривая овраг и дорогу. – Быть того не может, чтобы за ночь ихний аллах кого-нибудь да не послал нам в подарок! Подыщем кустики погуще.

– А если погонят сильную команду? Управимся ли? – спросил Митяй без тени робости в голосе, словно разговор шел не о возможном количестве врагов, а о блинах на тарелке в дни Масленицы.

– Одолеем и большую команду, ну ежели только не в сотню татарских конников, – с улыбкой ответил Ортюха. – Федотка, сруби-ка мне два крепких колышка. Вот из этого молодого деревца. Митяй, дай-ка сюда свой аркан, хватит ему без дела болтаться на поясе.

Митяй снял с петельки аркан, протянул его десятнику, не понимая еще, что именно тот задумал, но когда Федотка срубил из дерева саблей и заточил два крепких колышка в пол-аршина каждый, смекнул, в чем была задумка бывалого казака.

– Учитесь у стариков, малолетки, в схватках со степняками и вам может сгодиться такой прием валить всадника на землю! Федотка, бери вот этот камень в полпуда, а ты, Митяй, держи колья. Заколотим по обе стороны дороги да арканом перетянем поперек. Хотя конь и на четырех ногах, да не устоит! А лежачего татарина можно голыми руками брать, ежели только сам не разиня и смекалку добрую имеешь.

Колья вбили с трудом – на глубине более пяти вершков[7 - Вершок – 4,4 см.

] земля еще слабо оттаяла, но аркан натянулся крепко, над дорогой на ступню ноги, не более. Проверив надежность кольев, Ортюха распорядился:

– Теперь сами схоронимся хорошенько, так, чтобы не выдать своего места. Вот в этих кустах засядем. А чтобы и вовсе было хорошо, Митяй, сруби вон те дальние кусты, а эти мы теми ветками загустим, чтобы и просветов больших не было.

Работали казаки сноровисто, знали, что от этого зависит исход задуманной засады – удастся дело, так уйдут счастливо, не удастся, сами могут оказаться в руках лютых недругов.

И тогда уж князь Карача не поскупится на плети, допытываясь об истинном числе казацкого войска да о замыслах русского «атамана-визиря».

Первым в сторожа пошел сам Ортюха. Он поднялся на склон оврага в сторону Бегишева городка, где у края, ближнего к степи, по-прежнему виднелось небольшое зарево, словно там догорал зачем-то разведенный огромный костер.