Последний атаман Ермака

Од привстал на ноги и, придерживаясь за плечо Тимохи, внимательно осмотрел водно-ледяное пространство впереди. – Надо же такому случиться именно сегодня!

– Крепкий затор? – забеспокоились казаки, перестав грести. Челн почти вплотную подошел к ледяному полю.

– Ежели полезем между льдинами, боюсь, затрут нас, а то и вовсе раздавят, как хрупкое яйцо, тогда только по дну Иртыша вниз по течению бежать… С правого берега видна небольшая полоса, саженей в шестьдесят, где вода о крутой берег упирается и отжимает лед к стремнине.

– Тогда поспешим в прогалину, – подсказал Тимоха, вытирая пот со лба снятой суконной шапкой.

– В том месте нас могут поджидать татары, – пояснил свою тревогу Ортюха. – Будь я на их месте, непременно весь берег закрыл бы лучниками.

– Шестьдесят саженей – не шестьдесят шагов, не так- то легко попасть в казака, укрытого за щитом. Да и ветер лучникам не с руки, вона, уже к югу малость отошел, будет сносить стрелы. – Тимоха тоже привстал, внимательно осмотрел правый берег – на обрыве среди густого леса всадников не видно.

Глянул в нахмуренное лицо десятника: он над ними старший, ему и принимать решение. На нем и ответ за судьбу десятерых казаков.

– Рискнем проскочить! – решил Ортюха и тряхнул головой. – Навались, братцы! А татары выскочат ежели откуда, угостим их свинцовыми орешками до полной сытости!

Повернув челн вправо, быстро прошли вдоль препятствия, обогнули угол затора, и челн пошел вперед, по течению.

Ортюха правил кормовым веслом так, чтобы их маленькое суденышко скользило по воде как можно дальше от берега и ближе к ледяному полю. Тимоха, которому грести нельзя было, с носа подсказывал, когда и в каком месте отвернуть от льда, едва видного из-под воды и потому особенно опасного. Прошли так вдоль кромки затора с версту, когда на небольшом мысу объявилось немалое число конных татар – они спустились с обрыва ближайшим оврагом и теперь потрясали над головами копьями и луками. Что-то кричали по-своему, но понять их было невозможно.

– Дождались нас, – буркнул со злостью Ортюха, и не понять было, огорчился ли десятник, или наоборот, рад очередной возможности схватиться с неприятелем, который своими действиями показывает, что все разговоры о мире с русским царем – сплошная уловка. – Наддай, братцы! Наберем скорость, а потом возьмемся за пищали! Тимоха, прими кормовое весло.