Последний атаман Ермака

– Мы у них десятка два, если не больше, до смерти подстрелили, – заметил Тимоха. Он поставил свой щит на дно челна и осторожно начал выдергивать торчащие в нем стрелы. На немой вопрос десятника, зачем он это делает, пояснил: – Стрелы крепкие, отдадим их нашим союзникам из манси, хотя бы и князю Бояру. Он будет рад, стрелы у них в большой цене.

– Добро, но стрелами займемся чуток попозже, – распорядился Ортюха. – За весла, братцы. Пищали держать у ног, погребли, пока протоку не закрыло вовсе! Ветер начинает теснить лед к правому берегу! Если вовсе придавит – худо нам будет, татары, видите, решили следом за нами по речному песку идти.

Вдоль затора челн шел еще версты две, после чего крупные льдины остались позади и появилась возможность, лавируя между более мелкими, отойти ближе к стремнине. Здесь Ортюха повелел поднять парус, взял длинный багор и перешел на нос челна, Тимохе поручил управлять кормовым веслом, а казакам вытащить из щитов неповрежденные стрелы, связать их в пучки по двадцать штук, после чего вытянуть ноги и руки да отдыхать.

– Будем надеяться, что подобных больших заторов до Кашлыка нам по дороге не встретится, – проворчал Ортюха, багром отпихивая в сторону очередную, не очень широкую льдину. – А конные татары поотстали, по песку лошадям не очень удобно идти, ноги грузнут. Теперь им выбираться на дорогу, где прочие всадники идут к нашему лагерю в ханской столице. Часок отдохнем, и в помощь парусу за весла сядем. Надобно скорее к атаману с этим пленником! Как он там, не умер от страха? С мертвого какой спрос, только на небе перед Аллахом за прошлые грехи каяться!

– Живой, боров жирный! – с кормы отозвался Тимоха.

 – Сопит да черными глазищами днище челна буравит! Довезем, с голоду не успеет подохнуть, пес некрещеный!

Кашлыка, с его сторожевыми кострами, достигли ближе к полуночи, затратив на путь от Бегишева городка целые сутки. Пальнули с челна, давая знать, что возвратились свои. Им с вала сполошным выстрелом отозвались караульные казаки, и через полчаса, втащив пленного в бывший зал ханского дома, Ортюха Болдырев предстал перед атаманом и есаулами.

И первое, что спросил Ермак, мельком глянув на повязанного пленника, был тревожный вопрос, не потеряли ли казаки в этом походе кого-нибудь из товарищей.

– Все возвратились, атаман, только Тимоха да Митяй легко стрелами поранены. Татар побили десятка два аль чуток побольше, во тьме некогда было считать.