Честь дороже славы

Это поручение его взволновало! Та женщина, которую он повстречал в Венеции и которая спасла ему жизнь, заслонив собою дуло пистолета, могла там оказаться. Невольная вина в том, что был вынужден оставить ее у врача в тяжелом состоянии, тлела в душе. И по сей день Александр ничего не знал о ее дальнейшей участи. Верилось все же, что она жива. И, возможно, отыщет ее в Польше…

Китайский чай, заваренный слугой, оказался на диво ароматным и бодрящим. Пять свечей, горевших в шандале, ярко озаряли стол и книжный шкаф сбоку от него.

Зодич достал из выдвижного ящика толстую тетрадь, где вкратце делал записи. Предстоящая поездка в Польшу, по всему, будет продолжительной. Необходимо было обновить в памяти всё, что пришлось пережить с весны, после того как узнал о кончине бывшего короля. По прошествии времени многое, что пережил, воспринимаешь по-иному, точно наблюдал это со стороны…

6

Поздней венской ночью середины мая Зодич, одетый простолюдином, вошел во дворец Селмура через потайной ход. Охранники русского посольства, услышав в ответ условленные слова, пропустили его беспрепятственно.

В такой час, как им хорошо было известно, приезжают только по самым неотложным вопросам. И действительно, спустя полчаса посетитель был допущен в кабинет посла Голицына.

Дмитрий Михайлович, без парика, с наспех причесанными прядями поредевших волос, пытливо вглядывался в парижского агента, пока этот черноглазый красавец, с широким развалом плеч, шагал по ковровой дорожке к его столу. Породистое бритое лицо, отмеченное коротким шрамом (вспомнился рубец от сабельного удара на щеке у графа Орлова-Чесменского), выражало крайнюю утомленность.

И, машинально ответив на приветствие, Голицын с нетерпением спросил:

– Что стряслось? Почему вы здесь?

– Вынужден был приехать к вам. Версальский двор, ваше высокопревосходительство, взбудоражен. Король Людовик XV при смерти. В замке Трианон он заразился оспой от любовницы, которая уже скончалась. Король потерял голос, временами впадает в беспамятство.

Ни кровопускания, ни прочие средства не приносят ему облегчения. Дни монарха, как явствует из записки дофины Марии-Антуанетты, сочтены. К нему не допускают никого, кроме фаворитки мадам дю Барри.

Посол вышел из-за просторного, украшенного позолотой и орнаментом стола взволнованно уточнил:

– Когда вы покинули двор?

– Шесть дней назад. Мы до Зальцбурга ехали верхом, несколько раз меняя лошадей, а там я купил экипаж.

– Благодарю за службу.