Честь дороже славы

Впрочем, и торчать здесь также бесполезно, пока не определены участники заговора. Зодич оглянулся на своих спутников, «пираты» уловили его красноречивый взгляд.

Костюмированная римлянка провела мимо Дворца дожей и свернула в сумрачную улочку. Пахнуло застоявшейся сыростью. Вода канала мелко зыбилась. Одолев крутой мостик, они подошли к старому зданию, у которого возвышался каменный колодец для сбора пресной воды.

– Сюда, – указала, собираясь уходить, толстушка. – С вас денежка!

Зодич протянул ей монету и, обернувшись, заметил невдалеке своих помощников.

Тяжелая дверь под рукой Александра подалась, и он очутился в полутемном просторном помещении. В узкое окно едва проникал свет. И лица людей, представших пред ним, были бледны и расплывчаты. Он, с замершим сердцем, узнал всех: и мнимого Сикорского, и пана Манульского. «Цирковой стрелок» вскинул для острастки пистолет и неприязненно спросил:

– Мсье не ожидал такой встречи?

– Разумеется! Вот и пан Манульский меня было заподозрил.

Даже хотел арестовать, – с вызывающей иронией возразил Александр.

– Вы хорошо владеете собой, милостивый государь, но… Finita la comedia![8 - Комедия окончена! (итал.)] Из-за двери, ведущей в соседнюю комнату, раздался стук и донесся голос Ядвиги:

– Они выследили вас… Спасайтесь!

– Вот как? – хладнокровно произнес Зодич. – Стоит ли ревновать женщину, которая просто беседовала с мужчиной?

– Когда наша венская патриотка передала, что вы интересуетесь поляками, мы еще не знали, с кем имеем дело, – грубо выпалил Сикорский.

 – Вы просчитались! Спасти Орлова уже не удастся! Человек из свиты Дожа предупредит, когда этот обжора появится на площади. А я попадаю в монету с тридцати шагов!

– Жаль, я не прикончил тебя, подлый шпион, у себя дома! – заорал, выступив вперед, Манульский.

– Ждать некогда, мсье, – отрезал «стрелок», подлинный пан Ярошевский. – Я не убью вас при одном условии. Вы напишете согласие быть нашим агентом и перечислите всех, кто враждебен конфедерации.

У вас нет иного выхода. Да или нет?

Ярошевский вытянул руку с пистолетом.

В этот миг дверь с грохотом распахнулась, и Ядвига с тяжелым подлокотником в руках выбежала на середину комнаты.

– Ай да ясновельможная пани! Вам жаль паршивого русского шпиона? – затрясся от негодования Манульский. – Опомнитесь! Пся крев!

Вид Ядвиги был столь же безрассуден. В глазах таилась решимость. Лицо пылало.