Терская клятва (сборник)

– Ты никак волосы укоротила? – спросила Наталья, переставляя ведро с янтарными кистями алиготе. – Не идет тебе.

– Постриглась. И что?

– Какая-то ты не такая… Смешная.

– Режь давай. За собой следи…

И подруга, посмотрев на нее с недоумением, умолкла и перешла на другую сторону ряда.

Малюгин приехал на армейской полуторке, в кузове вместе с ним сидело еще трое детей. По ветровому стеклу грузовика – паутина трещин, в углу борта торчал щербатый осколок. Из кабины остановившегося «газика» вылез, поправив висевшую через плечо полевую сумку, немолодой бритоголовый офицер в гимнастерке с синими петлицами.

Бригадир слез на землю, пройдя несколько метров вдоль ряда, в полный голос позвал:

– Груднева! Ты где? Бегом сюда!

Недоброе предчувствие встревожило Ефросинью. Она не спеша двинулась к машине, возле которой стояли Малюгин и военный. Подходя, сомкнулась взглядом с печальными глазенками худенькой девочки-подростка. Офицер заговорил напористо, чеканя слова:

– Ты Груднева? В оккупации была? Родственники осужденные есть?

– Нет.

– Комсомолка?

– По возрасту вышла.

– А дети?

– Сын. Второклассник.

– Значит, обращению с детьми научена. Я – лейтенант спецчасти НКВД. Бригадир рекомендует тебя как сознательную активистку, имеющую медаль за труд. Садись в кабину и показывай дорогу домой.

– Ко мне? – растерялась Ефросинья.

– А у тебя что, два дома? – искоса глянул военный и, повернувшись, схватился руками за край борта.

– Минуту. Я хоть винограда захвачу.

В раскаленной кабине, куда залезла она и поставила в ногах ведро, едко разило бензином и солидолом.

Видимо, круглолицему солдату, сидевшему за баранкой, часто приходилось ремонтировать своего «коня». Он запустил мотор, работающий с перебоями, тронул по дороге.

– Езжай до начала улицы, потом направо, к Тереку.

– Почему деревня чудно так называется: Пьяный курган?

– Не деревня, а хутор. А тебе зачем?

– Да так… Хочется с бабой побалакать.

– Ты о немцах думай, а не о бабах! – оборвала Ефросинья.

 – До Кавказа уже добрались!

– Мое дело – колеса. На то есть командование. Зря ты ругаешься. Замужняя?

Не дождавшись ответа, шофер поправил пилотку и вздохнул:

– Может, последний раз в жизни с молодкой еду, а она хоть бы словцо душевное…

– Тот, кому оно предназначено, на фронте.

– Повезло ему. Дождешься ты… А моя с подростком закрутила. Вернусь – убью! – вспыхнул и безвольно обмяк солдат. – А, может, наговаривают со зла…

– Сначала сам разберись.