Аура цвета индиго

Он вынул из кобуры тяжёлый «люггер» – трофей, добытый в последнем бою; в магазине оставалось два патрона. Аристократ осторожно отодвинул каменную плиту, закрывающую вход в схрон, и замер, прислушиваясь.

– Заходи, Аристократ! Будь как дома, – услышал он до боли знакомый голос и не поверил собственным ушам.

Он спрыгнул внутрь и обомлел: вокруг деревянного ящика из-под оружия, обычно заменяющего ему стол, сидели его друзья – Зинка, Скиф и Дантист.

– Вы?!.. Вы живы, гады, – радостно прошептал Генка.

– Ты же знаешь, дружище, – сказал Дантист, – в нашей конторе покойники часто воскресают.

Аристократ устало сполз по стене на каменный пол.

– Да, часто, но не всегда, – сказал он, и, помолчав немного, сообщил друзьям – Гоблина больше нет. Зацепило отравленной пулей. Я похоронил его там… в долине за рекой.

– Чёрт! – Зинка стукнул кулаком по оружейному ящику.

– Его нельзя было спасти, – словно оправдываясь, рассказывал Аристократ. – Его ранили на отходе. В руку. Пуля только царапнула Аристарха по плечу.

Он даже не заметил сначала. Но этой царапины было вполне достаточно… Мы не стали пробираться к федералам, сразу пошли к схрону. А когда отошли далеко, тут Гоблину и стало худо. Антидот у нас отобрали. Все бандиты Шугая – смертники, а смертникам не положено его иметь… Гоблина нужно забрать потом. Хоть у него никого и нет, всё равно. Он должен лежать на родине.

– Заберём, – сказал Дантист. – Обязательно заберём.

Выехали рано утром. Ехали медленно, потому что дороги, как таковой, не существовало.

Всё дорожное полотно было перепахано взрывами и усеяно валунами. Кое-где белели кости людей и животных.

– Гадкое место! – раздражённо сказал Скиф, яростно выкручивая баранку, чтобы не раздавить человеческий череп.

– Здесь есть места и похуже, – успокоил его сидящий рядом Аристократ. – Собачий город, например. Оказаться там одному и без оружия – верная смерть. Да и с оружием проживёшь ровно столько, пока патроны не кончатся. Этих собак хозяева бросили, когда из зоны убегали, бедные животные, естественно, одичали, а расплодились – просто жуть! С волками, с шакалами скрещивались.

Не собаки получились – звери. Умные и осторожные, как волки; бесстрашные, как собаки; а жрут всё подряд, как шакалы. Всегда голодные, а потому – злые. Истребляют всю живность, всё, что шевелится. На юге зоны поселились. В тех краях ни нелегалов, ни изгоев нет, бедуины тоже далеко на юг никогда не кочуют, да и бандиты туда не забредают.