Осенний лист, или Зачем бомжу деньги

Когда Мотовило открыл дверцу, Сидоров усмотрел с десяток кастрюль и кастрюлек, гирлянды сосисок, сарделек и множество банок, пакетов и свёртков.

– Любимая моя, Надежда свет Петровна, уезжая на малую родину, позаботилась о чреве мужа своего, – пояснил майор, зацепив взгляд Сидорова, – наготовила на месяц, хотя на недельку-то всего и уехала. Котлет нажарила трёхлитровую кастрюлю. Я, конечно, поесть со вкусом люблю, но тут и мне, обжоре, многовато будет. Так, что, Лёха, ты на моём горизонте вовремя обозначился, поможешь мне спасать продукты от противоестественной убыли.

– А что ты называешь противоестественной убылью? – улыбнулся Алексей.

– Пропадёт же всё, если не съесть! Употребить по назначению, то есть скушать – это естественная убыль продуктов, а вот проквасить качественную пищу и выбросить на помойку – это противоестественно и даже грешно, с моей точки зрения. Так что не будем грешить! – подвёл итог своей лекции Мотовило, достав из шкафчика над холодильником бутылку армянского коньяка и поставив на стол, – вот с этим делом продуктов много не покажется.

– И всё же мне кажется, что всё это за неделю съесть невозможно, – с сомнением в голосе сказал Сидоров. – даже вдвоём.

– А мы сильно постараемся, и всё у нас получится.

– А кем твоя жена работает? – спросил Сидоров, протискиваясь по узкому промежутку между столом и стенкой к стоящей в уголке табуретке.

Мотовило, тем временем, с сосредоточенным лицом выкладывал продукты на стол.

– А никем не работает, – отозвался он, закрыв, наконец, холодильник, и стал, кряхтя, моститься за столом, одновременно свинчивая крышку с бутылки, – домохозяйка.

Она ведь на «Искре» работала до того, как все эти катаклизмы произошли. Секретаршей. Без образования, без всего. Из деревни моя Надежда приехала. Какой-то дальний родственник здесь у неё на «Искре» работал, вот и помог устроиться. По блату, так сказать. Надя потом документы в технологический подала, хотела институт закончить и инженером стать. А тут, блин, конверсия! Когда завод прикрыли и Наденька моя работы лишилась, тут и не до института стало. Или в деревню к родителям, или в городе на панель… Ну, будем!

Мотовило поднял рюмку, по ёмкости соответствующую гранёному стакану, наполненную до края. Сидоров посмотрел на свою рюмку с опаской, но жеманничать не стал. Они чокнулись и выпили. Майор громко крякнул от удовольствия.

– Закусывай, закусывай, Лёха. Не стесняйся, – потчевал он гостя, – котлеты бери, колбаску.