Баба Нюра

Затем разряд дефибриллятора, адреналин в вену, и энцефалограмма снова задергалась, жизнь вернулась в искалеченное тело. Но ненадолго. Через полчаса наступила новая остановка сердца, на этот раз навсегда.

Второй смертельный случай в моем присутствии произошел через месяц, и он оказался более интересным, если так позволено выражаться про смерть. На этот раз в реанимации оказалась женщина шестидесяти трех лет с явно выраженными признаками цирроза печени. Худое, изможденное тело, голова и лицо – практически череп, обтянутый тончайшей кожей, – все ярко выраженного лимонного цвета, вызванного накоплением билирубина в крови.

Когда ее привезли, женщина еще была в сознании, но выглядела совсем слабой и практически не реагировала на внешние раздражители. На вопросы врача либо слегка кивала, либо шептала что-то неразборчивое. В последние дни у нее проявились явные признаки сердечной недостаточности, которые день ото дня нарастали, поэтому женщину поздним вечером перевезли в реанимационное отделение, чтобы она находилась постоянно на глазах в ночное время, когда жизнедеятельность органов снижается и вероятность критических событий возрастает. Особенно риск повышается в предутренние часы, когда организм начинает пробуждаться. Именно в раннее время суток, когда весь живой мир просыпается, ослабленный организм часто не выдерживает растущих на нервную систему нагрузок, и наступает срыв. Как собственно все произошло и на этот раз. Ночная смена подходила к концу, когда сердце у женщины остановилось. Я в тот момент сидел у ее изголовья и дремал. Спать, конечно, не полагалось, ведь я был дежурным и должен неотрывно находиться рядом с больным, следить за его состоянием. Однако время после трех часов ночи – самое сложное для сохранения бодрствования. Сколько аварий, катастроф случалось именно в это время суток, когда человек на мгновение теряет контроль над собой и погружается в сон. В моем случае сна как такового, кажется, не было, я находился в неком промежуточном состоянии, в полузабытьи, когда ты вроде ощущаешь все вокруг себя и в то же время уже находишься в объятиях подступающего небытия. И в этот странный миг я вдруг почувствовал нечто абсолютно чуждое, вторгающееся в сферу моего жизненного пространства. Это вторжение не имело ни формы, ни цвета, а казалось просто нелепым, случайным диссонансом, нарушающим гармонию нашего мира.