Баба Нюра

Наутро я проснулся поздно. Метель утихла, небо прояснилось, и в окно легким, осторожным бликом заглядывало зимнее, багрово-красное солнце. От ночных страхов не осталось и следа, на душе было радостно и свободно. Впереди целая неделя в родительском доме, и я намерен был хорошенько отдохнуть, окунувшись в такую знакомую и родную атмосферу тепла и доброты.

Ближе к полудню мы с отцом с большим трудом выбрались наружу из занесенного по самые окна дома. Предстояла немалая работа – пробить ход от входной двери к хозяйственным постройкам за садом.

Эта дорожка, ведущая к сараю с погребом и бане, была жизненно необходима, поэтому мы дружно взялись за дело.

Снег был пушистый, легкий и рассыпчатый, он искрился и переливался фиолетово-оранжевыми блестками на ярком солнечном свете. Мы с отцом резво махали огромными деревянными лопатами, расшвыривая снег и постепенно уходя все дальше от дома в сторону серого пятна сарая, занесенного под крышу. Добравшись до него, мы остановились перекурить.

Я сильно вспотел от непривычной физической работы, поэтому расстегнул полушубок и с удовольствием ощутил прикосновение морозного воздуха. От промокшего вязаного свитера клубами повалил пар.

– Не простудись, сынок, мороз – обманчивая штука, не заметишь, как прихватит, – сказал отец, ласково глядя на меня.

Я кивнул и застегнулся, а отец начал ровнять подход к сараю, забрасывая снег на ближайший сугроб.

За прошедшие три года внешне отец почти не изменился – жуковые, с легкой проседью волосы, плотная фигура с легким брюшком, цепкие натруженные руки… Тем не менее, мне все время казалось, что в нем появилась какая-то настороженность, и он находится в напряженном ожидании чего-то неизбежного…

После обеда решили соорудить баньку.

В сильный мороз на ее растопку требуется часов пять, не меньше, поэтому припозднились, и саму процедуру парения завершили уже к девяти часам, аккурат к программе «Время», которую родители добросовестно смотрели на протяжении десятков лет.

Ощущая необыкновенную легкость во всем теле, я шел после бани последним по расчищенной дорожке к дому и случайно взглянул в усеянное яркими звездами ночное небо. Я в который уже раз поразился не звездам, нет, а чернильному мраку, заполонившему пространство между небесными искрами. Эти бесчисленные огоньки лишь прикрывают своим фальшивым светом дьявольскую черноту и пустоту ужасающей бесконечности.