День поминовения

Даже обожаемый курсантами капитан III ранга Василий Гаврилович Петрухин – махровый сердцеед, предмет горького воздыхания всего женского населения Управления училища – был покорен ею без всяких усилий с ее стороны. Чего уж тут говорить о всех остальных фанфаронствующих капитанах всяких рангов! При ее приближении они начинали дышать, как издыхающие собаки.

Обе мамы быстро нашли общий язык и скооперировались. Несколько позже до нашего сведения довели (довести до сведения – это опять же оборот из их терминологии), что принято решение дать возможность нам доучиться.

Мне и Воробью, честно говоря, на это обстоятельство было глубоко наплевать. Звания и визы мы уже были лишены, стремления очутиться в БалтМорПути не было никакого. Но – чего не сделаешь ради мам! Мы довели до их сведения, что доучиваться – будем…

Я встряхнулся и, немного размяв тело, спустился вниз. Пожилая чета находилась на прежнем месте, все так же тихо беседуя между собой. Какие малоподвижные люди! «Тетка» отсутствовала. На столе, в бутылке «Сибирской» мерно покачивался мениск поверхности водки, словно в измерителе уровня воды в котле или гидрофоре, показывая ровно половину.

Я достал сигарету и вышел в коридор. Уже темнело. Поезд несся сквозь летний пейзаж, где-то, быть может, в Псковской области или совсем в другом месте – увы, в географии нашей социалистической Родины я разбирался, как матрос в системах машинного отделения, то есть – никак.

В тамбуре, когда я вошел, было уже несколько человек. Среди них – моя попутчица.

– Ну, ты, ты эти джинсы, небось, на мамочкины деньги купил, – вконец пьяная, едва ворочая языком, «таранила» «тетка» бедного студента.

Все курильщики в тамбуре, не прерывая своих разговоров, искоса поглядывали в ее сторону.

Студенты, надо полагать, были людьми воспитанными, даже слишком.

Парень, чьи джинсы беспокоили «тетку», мягким жестом отстранил ее от себя, так как она не в меру близко придвинулась к нему, и деликатно возразил:

– Ну что вы, женщина! Я на эти джинсы в стройотряде заработал, – лишь легкая ирония сквозила в его голосе.

Неожиданно она вцепилась рукою в штанину джинс в районе бедра и злобно произнесла:

– О, хорошие джинсы. Дорогие, наверно…

Мне искренне было жаль парня, но ситуация, тем не менее, меня забавляла.