Морские будни… и блудни

Высвободившись из-под мичмана Анюта, с плачем помчалась в туалет, а Мария Михайловна еще долго поучала незадачливого старшину факультета, не давая ему и рта открыть в свое оправдание.

Григорию, за неуставную стрельбу, объявили “месяц без берега”, офицера, не проверившего оружие, посадили на трое суток на гауптвахту. Но в училище еще долго вспоминали казарменную стрельбу.

Третьей достопримечательностью минно-торпедного факультета был Аркадий Алексеевич Николаевский – командир роты, в которой учился Толя.

Вечно сумрачный, в надвинутой по самые уши фуражке Аркадий Алексеевич старался всегда произвести впечатление строгого военноначальника, но на самом деле офицер был добрейшей души человек. Подчиненные в момент разгадали это свойство характера своего командира и бессовестно этим пользовались. Раз в месяц курсантов, у которых родители или другие близкие родственники проживали в Ленинграде, отпускали в увольнение с ночевкой с субботы до воскресенья. Можно было убыть из училища в субботу и вернуться к 24. 00 воскресенья. За соблюдением очередности, чтобы, не дай бог, курсант дважды в месяц не ночевал дома, следил старшина роты – курсант 5 курса мичман Пруткаускас. Уроженец прибалтийской республики, мичман пунктуально выполнял свои обязанности. Когда в пятницу старшины классов приносили списки увольняемых, Пруткаускас безошибочно вычеркивал курсантов, которые уже использовали свое право на ночное увольнение. Делал он это с таким наслаждением, что казалось, будто от количества убывших в город курсантов напрямую зависит состояние его души. Командир роты наоборот, считал, что чем чаще курсанты будут ходить в увольнение, тем выше будет учебная успеваемость.

– Курсант должен ходить в увольнение, – не уставал повторять капитан 3 ранга, – Познакомится курсант в увольнении с девчонкой и у него будет стимул лучше учиться.

Дело в том, что курсантов, имеющих учебную задолженность, в увольнение в субботу не пускали.

Так что, Аркадий Алексеевич в отношении отдыха курсантов в увольнении был на их стороне, правда иногда и на него находило “затмение” и командир роты по два часа проверял внешний вид увольняющихся. Повальное нарушение формы одежды происходило зимой, когда была объявлена форма пять в которую входили шинель и зимняя шапка. В общем-то, если курсантская шинель и шапка выглядели довольно-таки прилично, то вот один элемент вызывал у курсантов отвращение.