Живи!

Я дойду, черт возьми!

– Это всего лишь игра, – сказал в тот день человек-тень, человек без лица, просто не-человек, забивший своей передачей все радиочастоты и телеканалы мира. Трансляция велась одновременно на шестидесяти языках. – Не ищите в ней смысла, только правила. Это не ваша игра – моя. Весь мир для вас – ловушка, любое возвышение – спасение. Вспомните детство, как вы носились друг за другом по комнате, условившись не касаться пола. Так вот – теперь это ваша жизнь.

Какой-то умник из западного полушария, потягивающий пиво из холодной запотевшей банки, сидя у телевизора, спросил:

– А как же океаны, моря и всё такое?

– Водная поверхность не под запретом, – произнесла тень. – Удивите меня, постройте подводные и надводные города-платформы. Знаете, существует теория, что люди произошли не от обезьян, а от существ, ведущих полуводный образ жизни. Может быть, пора вернуться к истокам?

Какой-то умник из восточного полушария, развалившийся на стареньком диванчике, горько усмехнулся:

– А как вы, друзья-товарищи, определите, где людям можно ходить, а где нельзя?

Тень сказала:

– Не мне надо будет определять, куда можно опустить ногу, а куда – нельзя.

Это ваша задача.

Какой-то умник, цедивший кофе из красной кружки где-то в Арктике, а может, в Антарктиде, пробурчал, глядя в усеянный помехами экран:

– Чепуха…

– Это не чепуха, – возразила тень.

 – Это начнется. Сейчас.

Игра началась в тот же миг.

Погибли миллионы. Рассыпались в прах тысячи. Превратились в мертвых зверей сотни. Мир изменился мгновенно. А у детей появились новые игры – например смертельные классики.

О, это очень веселая игра! Девочки раскладывают на гладкой земле большие камни или кирпичи. Игрок, сняв ходули, должен перепрыгивать с кирпича на кирпич. Нужно побывать на каждом из них, а потом вернуться.

Я видел, как одна девочка споткнулась и превратилась в миллион снежинок. Ее подружки смеялись, ловили снежинки. А снежинки таяли… Для детей это обычное зрелище. Главное, это случилось не с тобой – вот и всё. Страшно наблюдать, как гибнут люди, но еще страшнее видеть, как меняются моральные ценности, а они меняются – всегда, непрерывно, даже если ничего с миром не случается.