Живи!

Такие переработчики сохранились еще с поры моделей-прототипов, когда хронавты подобно кочегарам на пароходе швыряли в «топку» разнообразное «горючее». Сейчас заправка машины производится исключительно на старте, но переработчики не демонтируют – мало ли, на всякий случай. Устройство довольно рыкает, принимая топливо. Ненадолго его хватит: белладонна плохая, дикая, да и не идет она ни в какое сравнение с опийным маком.

– У тебя рожа такая забавная. Будто у ребенка, у которого конфету отняли, – шутит Марийка.

– Что еще за слово «рожа»? – морщится Филипп. – Как-то не по-интеллигентски.

– Да в жопу теперь эту интеллигентность. – Марийка запускает пятерню под челку. – Голова что-то болит…

Филипп вглядывается в приборный щиток, потом смотрит на монитор.

– Кажется, опий заканчивается быстрее, чем я думал.

– И нас перемешает в одно, когда мы погибнем?

– Может, остановить машину? – Филипп, напряженно размышляя, трет виски. Его одолевают сомнения.

– Ничего не выйдет.

– Никто не пробовал раньше.

– Ну что ты, Филипп. Тут ведь всем управляет программа, а ты не компьютер, чтобы рассчитать момент, когда можно безопасно вынырнуть в обычное пространство.

Машина замедляется. Поймав случайную волну этого временного промежутка, оживает радио:

– «…и сборная Италии в полном составе… неполадки… хррр… в двигателе… самолет упал вдалеке от жилых кварталов…»

– Господи, – шепчет Марийка, закрывая ладонями глаза. – Я помню, помню этот день…

Они смотрят в иллюминатор.

Сквозь туманную дымку вращающихся образов, каких-то незнакомых людей, проглядывает девочка, вылитая Марийка, и… рослый человек, очень похожий на нее, по-видимому, отец. Он узким кожаным ремнем хлещет девочку по заду, по спине. Куда попадет – туда и бьет. На белой коже остаются красные полосы. Мужчина пьян. В углу, руки за спиной, насупившись, стоит мальчишка чуть постарше Марийки. Ее брат.

– Немного стыдно… – Марийка прикусывает нижнюю губу. – Когда твое прошлое обнажено, когда оно на виду у всех.

Филипп не знает, что надо делать в таких ситуациях, и осторожно берет Марийку за руку. Она отталкивает его.

Филипп произносит сконфуженно:

– Извини.

– Чего «извини-то»? – распаляется Марийка. – Давай, смотри, как твоей коллеге жопу дерут!

Она уходит в угол кабинки к приборному щитку и делает вид, что проверяет показания датчиков, чтобы в который раз убедиться – уровень опия пугающе быстро понижается.