Живи!

Под майкой давит в бок жестким уголком тетрадь наблюдений. Крадучись, иду на кухню. Вот что здесь есть: сложенная из кирпичей печь с остывшими углями в очаге, маленький круглый стол, три табурета и шкаф с прозрачными дверцами, полки заставлены кастрюлями, чашками и тарелками, в граненом стакане – ложки с вилками. В темном углу – груда угля, а в углу, куда сквозь круглое окошко, вырезанное в стене, падает свет фонаря, свален картофель. На столе масляная лампа, солонка и полбуханки ржаного хлеба. Нахожу в шкафу с посудой охотничьи спички и зажигаю лампу.

Сев на табурет, бережно кладу тетрадь на стол. Перевожу взгляд на хлеб – зачерствеет ведь до утра. А я чертовски голоден. Перед прибытием в Лайф-сити мы перекусили галетами, запивая их колодезной водой, баллон которой обнаружился в сундуке Лютича, но разве этого достаточно? К тому же я совершенно не помню, когда ел раньше.

Отрезаю ломоть, посыпаю солью и начинаю жевать. Соль крупная, серая, грубого помола, она щекочет нёбо и вкусно тает на языке. М-м… Наслаждаюсь.

Неужели я забыл вкус соли? Переворачиваю страницы не торопясь, разглядывая вначале старые записи – обычные дорожные заметки. Я немного страшусь того, что увижу там, на последних страницах.

Интересно, где здесь туалет? Когда я жил в гостинице, постояльцы ходили в специальную кабинку, оборудованную в стволе высохшего дуба. Но она далеко отсюда, да и предназначена только для жильцов.

Ладно, потерплю.

Открываю тетрадь с конца, ныряя как в омут – с головой.

Не каждый третий, но каждый второй, увидев меня, скажет: ого! И подумает он: это хорошо, и действительно станет так.

Что за бред? Я под градусом, что ли, был, когда писал? Да нет вроде, почерк ровный, буквы не пляшут, даже наоборот, слишком правильные. Хм, заглянем в середину.

* * *

– Каса-атик, – сказала она мне.

– Каса… – ответил я.

– Что? – спросила она. – Что ты хочешь этим сказать, Влад?

– Нашла каса на комень.

– Но почему именно на «комень»?

– Буква заблудилась, – говорю я и, натурально, начинаю плакать.

 – Заблудилась буква!

Захлопываю тетрадь, утирая пот со лба. Что это?! Очередное утонченное издевательство? Кто-то подделал мой почерк и записал в личный дневник эту чушь? Я слишком рано расслабился, забыл, что я, скорее всего, в стане врага. Они хотят усыпить мою бдительность… но, боже, до чего нелепый способ они выбрали!

Вновь листаю страницы. Чтение явно составленных безумцем предложений доставляет мне болезненное удовольствие.