Ошибка Конан Дойла

Муж иногда говорил в пьяном виде, что обидел своего друга и написал на него рапорт: мол, мешал ему выполнять какое-то задание. И друга после этого так прижали, что он выше капитана не поднялся.

Вот, может, он и решил отомстить?»

…А дело было так. Когда Василий и Антон уходили от группы захвата (об этом они как раз и вспоминали при встрече), то условились разорвать эту группу. У них были с собой шумовые гранаты, от которых было лишь много шума. У Антона вдруг прихватило сердце, и он не мог бежать. Василий завалил его камнями, опрыснул камни специальным веществом, а сам побежал дальше.

Антон лежал под камнями и слышал, как через 15 минут взорвалась шумовая граната, а потом раздались звуки камней, катившихся из-под ног бегущих людей. Люди пробежали мимо него в сторону взрыва, и он слышал их надсадный сап. Антон представил, как сейчас удирает Василий: из шкуры вылезает… Пролежав ещё минут пятнадцать, Антон потихоньку вылез из-под камней, осмотрелся и достал свою шумовую гранату. Но тут у него ёкнуло сердце, потому что представил себе, как сейчас за ним побегут и могут даже убить его. Он исчезнет с лица земли, и группа захвата только облизнётся, получив его труп. А Василий будет жить… «Нет, это просто расчёт, а не трусость, – успокаивал себя Антон. – И почему я должен умирать? Ведь никто не узнает, как я сидел под камнями…» И тут он услышал второй взрыв. И дрогнуло его ожесточённое сердце: он тоже бросил шумовую гранату и стал ракетой удирать по заранее спланированному маршруту. Он размышлял: «Людей из группы захвата к себе не подпущу! Очередь из автомата разрежет меня… Отпишут, что взять живым не было возможности. А в плен в южных странах лучше не попадаться: пытки будут невыносимые. Лучше настраивать себя на то, что такое смерть. Ну был ты – и нет тебя. А если покончить с собой из пистолета, тогда лучше стрелять в голову, а не в сердце. Говорят, страшные боли в голове от остановки сердца начинаются, потому что оно не будет уже гнать кровь к голове…»

Когда Антона привезли в родную часть и допросили, он успокоился.

Его вызвали ещё и на допрос в КГБ как особо опасного преступника: в те годы всё ещё искали врагов народа. Ему предъявили обвинение в том, что он… хотел остаться за границей.

Он сидел на стуле. Руки его были сцеплены сзади спинки стула наручниками.

– Ты взорвал шумовую гранату через час после того, как твой друг убежал от тебя, а не через пятнадцать минут, – говорил следователь.