Идеальная Катя

Мы кофе не пьем, чая там нет и в буфет мы идти не хотим.

Больше разговаривать не о чем. Парень мнется и отходит в сторону. Общение закончено. У нас чувство неловкости, мы не знаем, как нам надо себя вести, чтобы все были счастливы.

– Сколько у нас было таких знакомств, – философски говорю я, с подозрением разглядывая черную тучу над головой. – Пока что-то общее, хочется общаться, а потом разбежались и забыли.

– Общение и общее – однокоренные слова, – говорит жена.

Подходит поезд, мы садимся в теплый вагон и в окне видим нашего знакомого.

Он курит у столба с фонарем. Его лицо закрывает поднятый капюшон ветровки, на которой уже блестят капли дождя.

Мы устали и сидим молча, прислушиваясь к тихому стуку колес, разглядывая за окном мелькающие домишки, в окнах которых уже зажегся свет. Потом я закрываю глаза и пытаюсь понять, как появляются друзья, с которыми у меня нет общих дел. Ну, может, раза четыре в год мы собираемся на дни рождения и какой-нибудь праздник. Но ведь собираться можно и с другими? Но с другими не хочется.

Хочется, наверное, просто тепла, просто понимания, просто уверенности, что к тебе придут, когда будет плохо. И ты тоже придешь. Просто так. Просто потому, что они не задают лишних вопросов, не ждут от тебя подвигов и развлечений.

А остальные знакомые? Они были попутчиками. С некоторыми было даже интересно, но недолго. Только пока вы ехали вместе. Они не умели давать тепло и не умели дорожить тем, что давал им ты. Они все время чего-то ждали и обижались, когда ты не соответствовал.

Им были не интересны твои дела, они любили рассказывать о своих проблемах.

Вот как-то так… Я удовлетворенно вздыхаю и крепче зажмуриваю глаза. У нас есть еще полчаса, чтобы подремать. Я думаю о друзьях, которых не видел много лет. И я знаю, что когда их увижу, то они не будут обиженно спрашивать, а почему ты не звонил. Они просто скажут: «Смотрите, кто пришел! А ведь мы как раз о тебе говорили!».

Сын вот приедет…

Казалось, что изба стала погружаться в землю.

Ее левый угол просел так, что я мог дотянуться до крыши. Некоторые стекла полопались, и их заменили фанерками от старых почтовых ящиков. Огород зарос лебедой и огромными лопухами. Там стояла коза, привязанная длинной веревкой к крыльцу, она что-то жевала и задумчиво смотрела, как я стучу в дверь.

– Что надо, милок? – дверь, наконец, открылась, и показалась старуха, одетая в серую кофту, меховую безрукавку и длинную черную юбку.