Нормандия и Бретань

Моне решил окончить кочевую жизнь и обосноваться в тихой сельской местности, когда из окна поезда он увидел деревушку, речку, зеленые холмы… Все это мы теперь видим на его картинах.

Дом Клода Моне

Недалеко от Живерни, на берегу Сены стоит город Вернон. Сейчас, когда почти каждый знает имя Клода Моне, говорят, что не Живерни около Вернона, а Вернон около Живерни. Дом художника, превращенный в музей, стал местом паломничества. В Живерни открылись рестораны, гостиницы, на берегу ручья огромная парковка.

В летнее время, когда цветут водяные лилии, которые так любил Моне, улицы запружены толпами туристов, в кассу музея огромные очереди – все хотят увидеть пруд и японские мостики, знакомые по многочисленным полотнам художника.

Но это летом. Начало апреля, когда мы оказались на почти пустой парковке, было прекрасно. Молодая зелень, цветы, свежий ветерок. Несколько минут и мы на улице Клода Моне. На перекрестке остановились. К дому Моне – направо, к церкви, на кладбище которой он похоронен, – налево.

– Давай сначала выпьем кофе, – предложила МС.

Мы пошли по пустой улице налево. Подошли к отелю Baudy. Пестрый кирпичный фасад, на фасаде табличка, что здесь Клод Моне встречался с Сислеем, Ренуаром, Сезанном, Роденом… Ух, какие имена! Гордость для любого музея. А тогда они были малоизвестными, полуголодными.

Небольшое кафе в жилом доме. Приветливая хозяйка. В зале совсем домашняя остановка: тюль на окнах, кружевные скатерти, цветастые подушки на диване, пальма в кадке… Кофе вкусный.

Заходит группа японских туристов – вежливые, тихие. Импрессионизм любят и там.

Пруды Клода Моне

На пригорке церковь, известная по картинам Моне. Ранняя готика, скромный фасад, деревянная темная колокольня. За церковью кладбище. Крест, таблички с именами, знакомыми из книг о жизни художника. На могиле анютины глазки, папоротник… Очень скромно, никаких помпезных обелисков.

Идем назад, к дому Моне. Табличка приглашает в музей импрессионизма.

Решили не распыляться. Я протираю объектив телефона, готовлюсь к встрече с мостиками Моне. Заходим на территорию, в дом зайдем потом, сначала сад и пруд.

Сад… Тут бы по-американски завопить «Вау!». Сотни метров грядок с цветами. Невообразимое по масштабу зрелище. Вспоминаю, что когда Моне разбогател, то в его саду работало семь садовников. Теперь понимаю, что для каждого тут находилась работа. Кто-то сказал о Моне, что он садовод, ставший художником.