Коварный камень изумруд

Махнул рукой и отрезал правый карман на тёплом камзоле фаворита. – Я сейчас тебя совершенно зарежу. Прямо в сердце. Хошь?

– Кольца… вот, дам, перстни, денег… дам… – сипел Платон Зубов, пока к его левой половине груди тянулся нож. Нож дотянулся до груди и упёрся в орден Андрея Первозванного.

– На хер мне твои перстни? – хрипло отвечал человек, дыша на фаворита табаком и водкой. – Мне бы кровя твои увидеть. Правда ли, что оне – голубые?

– К-к-красные…

– Вот то-то и оно! – веско сказал человек. – Красные! А ведёшь себя как последняя профура.

Тебя честью просят хорошие люди…

Тут из-за позадков огромной кареты невозмутимо вышагнул личный камердинер фаворита, махнул короткой палкой в правой руке. Шипастый шар на конце палки, привязанный к короткой цепи, попал точно посередине головы страшного человека. Голова отчётливо треснула. А из дворца уже бежали лакеи, четверо гвардейцев тоже появились и тут же подняли покушенца на штыки.

Кучер уже сидел на облучке и тпрукал шестёрку лошадей…

Сон, что ли?

Нет, не сон.

Ливрейные лакеи, огромные здоровяки, уже встали на запятки кареты. Камердинер осторожно потянул за локоть Платона Зубова, втолкнул его в чистое, белое нутро кареты. И сам туда запрыгнул. Захлопнул дверь, дёрнул шнурок. Над кучером тренькнул колоколец, и шестёрка белых донских скакунов взяла сразу в намёт, проскочила ворота и пошла мчать на невскую перспективу, к Зимнему дворцу.

– Вот оно как по жизни бывает, ваше сиятельство, – сказал фавориту его личный камердинер. – Век живи – век учись!

Правой рукой мелко-мелко дрожащий фаворит принял от личного камердинера огромный изумруд и так ехал с изумрудом в руке до поворота во внутренний двор императрицыного дворца.

На повороте камердинер ловко вывалился в подходящий сугроб. К нему тотчас подкатили лёгкие санки ямского лихача. Подкатили и исчезли с глаз фаворита…

* * *

Теперь вот он исходил испариной под тонкой простынёй в спальне императрицы и со страхом ждал, когда Катька взойдёт на постель и скажет:

– Ну, давай, только не быстро!

* * *

– Der Teufel soll das buseriren![4 - Черт бы все это побрал! (нем.

)] – выругалась императрица, читая очередную спешную и тайную депешу из-за рубежа. Депеша числилась посланной из Голландии, но писал её на французских землях, в королевском дворце Фонтенбло, немецкий герцог из юнкерского рода Кейзерлинг, подвизавшийся секретарём в посольстве Пруссии при дворе Людовика Шестнадцатого. У императрицы Российской он числился в шпионах.