Последние каникулы. двойной портрет

В округе почему-то прозвали его «барином», которым, конечно, он никогда не был, а сколько мог плотничал, вел хозяйство и никому не отказывал в помощи. Мастером он был замечательным, несмотря на то, что на правой руке не было у него большого пальца и двух фаланг указательного. Подружились, если это только можно так назвать, мы с ним много раньше, когда я был еще пионером. Поначалу, правда, смеялся над ним. Бывало, в солнечную погоду весной выйдет он на пригорок, где снег только что стаял, не торопясь снимет валенки и встанет на землю.

Нам, мальчишкам, смешно: – Смотри-ка, Барин, по траве соскучился! А ноги-то на земле не умещаются: пятки в снегу стоят!

Крикнешь ему: – Холодно босиком-то?

– Ничего, брат ты мой, – только и ответит.

Или осенью у околицы сядет на лавку под дуб, снимет картуз и дает нам: – Наберите-ка желудков попробовать.

Мы нарочно со всей округи полный картуз с горочкой наберём. Он лишь покачает укоризненно головой, очистит и жует. Скажешь: – Горько ведь.

А он своё: – Ничего, брат ты мой.

Мы хохочем: – Барин, а жёлуди ест!

Шикнет на нас – мы врассыпную. Весело было. Не припомню, были ли летом у него какие-нибудь чудачества… В это время года в деревне он бывал нечасто – работал с другими плотниками на больших по деревенским масштабам стройках. Впрочем, любил прийти на огромный холм, сесть на уцелевший от некогда стоявшей там вышки фундамент и долго сидеть, изредка то ли ощупывая, то ли поглаживая старые камни. Когда я туда приходил один, он непременно звал к себе: – Посиди, камни тут тёплые.

Ишь, как запыхался, всё бегом, торопишься… а ты не торопись…

Сидим молча. Вот как-то спрашиваю: – Дедушка, что ты здесь делаешь?

– Место больно замечательное. И опять молчит. Погладил камень и говорит: – Эту кладку еще Немец делал.

– Как это? Она же еще раньше была?!

– Да не фашист… от него, вишь, кругом одни окопы остались. Каменщика так прозвали, потому что глухонемой он был и неженатый. И как сложил! Когда мужики хотели разобрать на кирпичи, веришь ли, ни одного не смогли целым выломать; пыль одна шла да мелкие крошки.

Провозились с пол- дня да инстрУмент попортили, и только. А ведь ты думаешь, почему окопы кругом нарыты, а здесь нет? Не знаешь? Да земли здесь на полштыка, не больше! Под столбы эти, на самую макушку, щебня натаскали – страсть, извести навезли, еще чего-то… Воду, помню, возили, а Немец заправлял, что и как делать знал точно. Так что, не смог фашист окопы здесь выкопать… хотя конечно… наверно, ругался.