Американский пляж (сборник)

Мы с приятелем вошли в лифт, где он наконец поднял голову и спросил меня:

– Месье, вы говорите по-русски?

– Нет, – ответил я резко, чем категорически пресек дальнейшее изучение моих знаний в лингвистике.

Лифт как раз остановился на его этаже.

Я проводил его до номера и, попрощавшись, побрел к себе в номер. Разделся и в одних трусах вышел на балкон.

В ночном небе в отсветах города роились чайки. Как гигантские бабочки-однодневки они то взмывали вверх, то пикировали вниз на город, как на гигантский полыхающий цветок.

Вдохнув полной грудью свежий морской воздух, я долго разглядывал ночной город. Наглядевшись и успокоившись, отправился в постель смотреть французские сны.

Утром я проснулся от ужасного шума, доносившегося из-за открытой двери на балкон. Жмурясь, вышел на шум.

Площадь у порта была запружена народом.

Я посмотрел на часы. Семь утра.

Прикинул. Для демонстрации рано, для дискотеки поздно. Что же там такое? И, разбираемый любопытством, я, приодевшись, поменял теплую постель гостиницы на свежий воздух марсельского утра.

Оказалось, что так рано и шумно открылся рыбный рынок. К стенке причала подходили нехитрые рыбацкие суденышки и прямо из сетей вытряхивали дары моря на рыночные лотки.

Какой это был замечательный базар. Правда зевак было раз в десять больше, чем покупателей.

Рыба и морские гады в лотках были все живы. Медленно шевелили жабрами, плавниками, щупальцами. Публика, как зачарованная, наблюдала за этой таинственной жизнью морских глубин.

И вдруг какая-нибудь метровая рыбина, резко ударив хвостом, выгибалась дугой и с брызгами и шумом шлепалась назад в голубой пластмассовый лоток.

Публика ахала и, на секунду отступив, еще плотнее обступала рыботорговцев.

Занятным было это утреннее зрелище.

Нагулявшись вдоволь по неожиданному рынку, я пошел в гостиницу завтракать.

Не успел поесть, как услышал, что приехала машина от консула для экскурсии по городу.

Через пять минут машина уже скользила по улица замечательного древнего города.

Сколько раз его заливали кровью завоеватели, вырезая население то полностью, до половины. Но город, расположенный вокруг уютной и удобной для кораблей бухты, восставал из праха и быстро возвращался к богатству и процветанию. В период Великой французской революции окрепшие пролетарии Марселя, утопив в бухте тридцать тысяч аристократов, сколотили отряд и, распевая Марсельезу, ринулись на помощь собратьям в Париж, тем самым подарив миру революцию, а французам гимн.