Знак Скорпиона

Портило только лишь неприступное, настороженное выражение лица. Казалось, он, окидывая Яну внимательным оценивающим взглядом, как боксер на ринге примеривается, куда именно ударить будет вернее, чтобы сразить противника наповал.

– Я вас слушаю, – сухим тоном проговорил он, по-прежнему пристально рассматривая Милославскую.

– Мне хотелось бы поговорить с Дмитрием, – вновь повторила Яна.

– Я его отец, смело можете изложить мне суть вашего вопроса.

По канцелярским фразам и роскошной обстановке Яна предположила, что данный раздувшийся от важности джентельменскорее всегоработает где-нибудь в управленческом аппарате, если не области, то города Тарасова.

Подумав, Яна решила на этот раз действовать открыто. Она без приглашения присела в кресло и обворожительно улыбнулась:

– Я по поручению Сизовой Дарьи Владимировны занимаюсь расследованием гибели ее сына, – Яна лишь не стала уточнять, что она не детектив, а экстрасенс. – Узнав, что ваш сын и Сизов раньше были друзьями, я решила поговорить с ним, чтобы узнать немного больше об Олеге и о его окружении.

– Моему сыну ничего не известно, – столь же неприветливо отрезал не представившийся джентельмен. – Совершенно незачем впутывать его в это дело. Его даже не было в городе в день смерти Олега. Он гостил у родственников.

– Никто и не подозревает вашего сына, – Яна вновь безуспешно пыталась воздействовать на мужчину своим обаянием. Он же от этого лишь становился угрюмее и неприветливее. – Я хочу всего лишь узнать от него об Олеге.

– Мой сын в данный момент слишком расстроен. Я же настоятельно рекомендую вам больше ничего здесь не вынюхивать и не приближаться к Дмитрию. На эту тему я побеседую с Дарьей Владимировной. Думаю, она будет полностью со мной согласна.

Яна не успела даже извлечь свои карты, чтобы тем или иным образом воздействовать на этого человека или хотя бы понять, по какой причине он так старательно выставляет ее из дома, как Никитин позвал женщину, видимо, прислугу, и строгим непререкаемым тоном приказал ей проводить Яну до выхода.

Видимо, сам он уже определил, к какой именно категории по его личной классификации можно отнести Яну и как с ней при случае можно расправиться. Так что теперь она ему уже была не интересна.

Милославская не стала сопротивляться и настаивать, а спокойно удалилась. Выйдя из подъезда, она бросила взгляд на окна четвертого этажа. Ей показалось, что за раздвинутыми жалюзи мелькнуло чье-то бледное лицо.