Зелёное пальто

Тогда начальник, почесав затылок, велел притащить из «обезьянника» [12 - Обезьянник – место, где находятся временно задержанные.] самого грязного, вонючего бомжа и заставил поплевать в эти фляги.

Он полагал, что испорченная плевками брага простоит до утра и дождется эксперта.

Хотя дальнейшие события показали, что начальник сильно ошибался.

Его ошибку первым прочувствовал я.

Так как закрывали меня на ночь в камеру трезвые сотрудники, а поутру выпускали – пьяные.

И они никак не могли вспомнить, за что же меня посадили.

Мои уверения, что я их новый сотрудник, натыкались на один железный аргумент: «Если ты наш, почему же ты трезвый?»

В камере я провел двое суток, пока не появился после бесконечных совещаний Начальник. Ему принесли на рассмотрение дело о краже пальто с орденом и привели подозреваемого.

Тут-то он меня и узнал.

Быстро освободил из-под стражи и, приняв во внимание то, что я не женат и жилья у меня не было, поставил на вербовку женской агентуры, в отдел секретной службы. Работая там, я, неженатый, мог безопасно, в открытую, работать с дамами и жить на одной из конспиративных квартир у своей резидентши.

Только я провел общее собрание со своей резидентурой, только оформил заявку на деньги для оплаты агентурных сообщений, как грянула Перестройка.

Финансирование прикрыли, агентура разбежалась, конспиративные квартиры поотбирали. Нам милиционерам, стало непонятно – кому, кем и чем заниматься.

Трогать кооператоров прокуратура категорически запретила.

Бандиты превратились в уважаемых людей. Даже гаишники им честь стали отдавать.

А наш бедный Начальник из-за того, что перестал понимать, кого и за что сажать, велел нам для отчетности составлять протоколы на наших родственников, а уголовные дела заводить на знакомых и даже на самих себя.

Посмотрел я на все это, пришел к начальнику и положил погоны на стол.

Оказалось, не я первый.

Наш начальник был честным чекистом.

Он собрал личный состав милиции и сказал:

– Вот что, ребята, стране пришел конец. Идите куда хотите, – вынул пистолет и застрелился.

Я стреляться не хотел.

Хотелось еще пожить.

Сдал я оружие, удостоверение и… совсем неожиданно стал директором рынка.

По воле случая.