Зелёное пальто

И на следующее утро, окинув мутным взглядом наше «святое семейство», плюнул на порог дома и ушел бомжевать [3 - Бомж – лицо без определенного места жительства.], нырнув в люк городской теплоцентрали.

Мама долго не могла поверить в такое счастье. А когда, наконец, поверила, даже шить перестала. Купила бутылку водки и напилась. Первый раз в жизни.

А старшая сестра, перестав моргать, заговорила с мужчинами.

А младшая, разыскав старую папину бритву, сунула ее к себе в школьный рюкзачок и скрылась из дома.

После этого в нашем доме стало просторнее.

Но не спокойнее.

Теперь пить начала мама. Причем еще хлеще, чем папа.

Старшая же, прозрев и заговорив, поняла, что мужчин не надо бояться и даже, наоборот, их надо любить.

И стала каждую ночь приводить по существу мужского пола на освободившееся ложе бабушки.

Словом, зажили мы по-новому.

Я, здоровенный кабан в зеленом пальто по пояс.

Мама, мучающаяся с похмелья около любимого папиного помойного ведра.

Старшая сестра с очередным любовником на бабушкином матрасе. И большой рисунок на стене – автопортрет младшей сестры в моем зеленом пальто, мечте ее детства. Рисунок прислали нам из детской колонии, где сестренка отбывала срок за грабеж с применением холодного оружия. Угрожая одному солидному гражданину папиной бритвой, она сняла с него пальто. Правда, желтое, а не зеленое.

На мое незрелое сознание все эти перемены подействовали как-то по-особенному.

И я однажды, собираясь на концерт симфонической музыки с девушкой из консерватории, решил оставить свое пальто дома. Это было впервые за последние семь лет.

Когда я его положил на стол, то с ужасом заметил: какое же оно маленькое, словно сшитое на игрушечного человечка. И зачем оно так было нужно сестре, бабушке и папе?

А мне сейчас зачем?

Чтобы не замерзнуть?

Нет, наверное. Оно совсем меня уже не греет. Просто я к нему привык. Я с ним как бы слился.

И почему я его сейчас снял?

Что изменилось?

Мама заменила папу. А потом, наверное, заменит и бабушку.

Старшая сестра заменит маму.

Младшая, когда вернется из тюрьмы, опять сядет.

А я… Кого заменю я? Каким будет мое будущее исходя из моего прошлого?

Думал я, думал и ничего не надумал.

Единственно, что мне было ясно, – мое будущее никак не было связано с девушкой-любительницей симфонической музыки.