Кто ты, человек? Сказание о Свете

При этом укрываясь,

чему-то улыбалась,

а потом зевнула,

и в момент уснула.

2

Крепок, сладок её сон.

А напротив окон склон,

длинный и пологий,

а за ним отроги

крутых, высоких гор,

где с давних-давних пор

легенды тихо бродят.

И часто там находят

следы былых времён.

И есть средь них клеймён,

«дьявольской дырою»,

под рваною горою,

старинный, мрачный замок.

Там в окнах нет уж рамок.

И рухнули ступени

за много поколений

А стены лишь руины,

полы замыты глиной.

Под толстым слоем пыли,

в молчании застыли

князей и богов лики.

И не играют блики

на шпилях главных башен.

Забыт, угрюм и страшен;

давным-давно заброшен,

веками запорошен

стоит и глух и нем

с призрением ко всем,

храня своё безделье.

За ним лежит ущелье

такое же глухое

без ручейка сухое

завалено камнями.

По этой дикой яме

с заката до рассвета,

в весну и в жарко лето,

в жилой, степной простор,

катятся ветры с гор.

И так оно годами:

на городок с садами

несут ночную свежесть,

в которой сладко нежась,

спят травы и леса,

скрывая чудеса;

спят взрослые и дети

и крепко спится Свете.

3

До полночи немножко.

В раскрытое окошко,

сбегая с ближней горки,

ласкает ветер шторки.

Луна глядит лимонно,

и в комнате всё сонно.

Спит кукла Светы: Оля,

портфель готовый к школе,

отложенная книжка,

в углу тряпичный мишка.

И рыбки, банка с кормом,

и туфельки и форма,

и лента для косы,

лишь ходики-часы

стучат: «Тик-так, тик-так»,

да медно, бледно так

отсвечивает пол,

и у окошка стол,

а рядом с ним в тиши

стоит большой кувшин,

под ним тетрадок стопка.

Вдруг ровно в полночь пробка

с глухим хлопком открылась,

над горлышком разлилось

облачко белесое,

мутною завесою

поплыло к кроватке,

где Светлана сладко

только что уснула.

Обогнув два стула,

над нею поклубилось,

по простыням разлилось.

Так постояв немножко

в раскрытое окошко,

став совершенно бело,

тихонько улетело.

Луна за тучку скрылась,

тьма в комнате разлилась,

совсем там став густой.

Постель была пустой.

4

На утро, как обычно,

взялась мама привычно

на кухне за дела,

и Свету позвала,

окликнув прямо с кухни:

«Вставай, Светик, опухнешь».