Багаж императора

Когда вход расширился окончательно, я переступил порог тяжелой ореховой рамы и попал в проход, который стремительно выбросил меня на перекресток, где мелькали какие-то тени во множестве переходов. Перед самым входом сюда я поставил подсвечник с горящей свечой возле зеркала, для того чтобы не заблудиться и найти свой выход. Кроме того, до тех пор, пока горела свеча, вход оставался открытым. Как только она погаснет, то и вход сразу закроется, так что у меня было не слишком много времени. Без этих инструментов и соответствующей подготовки сложно путешествовать здесь и не потерять ориентацию в зазеркальном пространстве.

В этом множестве ходов, открывшихся передо мной, необходимо было найти тот единственный, по которому сбежал этот ослепительный сгусток энергии, так безжалостно напавший на меня. Надев на палец перстень-указатель с изображением святого креста, я тщательно протер его средним пальцем левой руки и когда он стал переливаться зеленым светом, стал поочередно направлять на круглые входные отверстия, расположенные передо мной. По мере перемещения перстень то бледнел, то снова вспыхивал, пока не загорелся ровным бирюзовым светом, указывая на второе слева от меня отверстие. Дело в том, что это был перстень старинной работы, настроенный на определение вибраций таких вот существ, и своим светом сигнализировал об их обнаружении или присутствии, или улавливал след, который они оставляли.

Меня поджимало время. Поэтому, не задерживаясь долго, я набрал воздуха и бросился в указанный мне вход.

Подхваченный силовыми потоками тоннеля, я, словно в безвоздушном пространстве, стремительно полетел вперед и вскоре оказался перед не очень большим квадратным окном ярко-желтого света, через которое просматривалось лежащее впереди какое-то сильно искаженное и искривленное пространство. Это было что-то объемное и большое, потому что вдоль его сторон шли тоннели, размером чуть меньше входного. Ориентируясь по перстню, я стал медленно их обходить, предварительно надев темные очки и приготовив сумку-ловушку, сшитую монахами из специальным образом приготовленной холщовой ткани. Эта ткань была соткана из льна, который собирался по утрам на новолуние. Затем он вымачивался три дня в утренней росе, обрабатывался и целую неделю проходил сушку в специально намоленной часовне. Только после этого из него делалась ткань. Сотканная крестообразно вручную, она расстилалась перед иконами, и братия читала на ней свои молитвы в течение месяца.