Визит в прошлое

Стас понимал, что драться придется все равно, и чем раньше он вступит в бой тем будет успешнее его завершение, негласное правило говорит, что бить надо первым, при этом наносить удары следовало в самые уязвимые точки на теле, это конечно нос, горло и челюсти, так же для этого как нельзя лучше подходил пах. Именно в пах он и ударил человека с ножом, причем удар нанес правой ногой изо всех сил выдохнув с придыханием – ха. Отшвырнув его резко вперед Стас больше на него внимания не обращал будучи уверен, что тот минимум на полчаса выбыл из игры.

Следовавший за ним боец запнулся и полетел плашмя прямо на Стаса, который принял его опять же правой ногой в живот, тот хрюкнул и ткнулся лицом в грязный пол вагона. Последний из нападавших, явно уже пожалевший, что влез в эту драку, хотел было ретироваться, но Стас не дал ему этого сделать, в два прыжка он оказался рядом с ним и двумя ударами, одним в горло а другим в солнечное сплетение, отправил его в бессознательное состояние минимум минут на пятнадцать. Последний из компании, прыщавый с длинным конским хвостом на голове, выставил руки ладонями вперед как бы открещиваясь от случившегося.

– Прибери здесь. – Бросил ему Стас и направился к Валентину. С удовлетворением отметив, что почти не запыхался.

Протяжный гудок возвестил, что электропоезд вовремя прибывает на конечную станцию Монино, пассажиры засуетились, стали снимать с полок свою поклажу, никто во время драки и виду не подал, хотя Стас точно знал, что все видели и даже знали участников конфликта кроме разумеется другой стороны – их то как раз никто не знал да и не мог знать, они Стас и Валька были здесь чужие.

Выходя из вагона, Стас краем глаза видел как избитая им компания, хромая и постанывая поплелась мимо вокзала по дороге, которая видимо и вела в деревню так как других дорог здесь просто не было, по этой же дороге бодро зашагали и наши путешественники, прикуривая на ходу.

До самой деревни от станции было не далеко, дорога в начале шла вниз по сторонам были какие то склады, дощатые технические помещения видимо гаражи, то тут то там стояли старые трактора и комбайны, валялись кабины «камазов» и старые покрышки от колес, сильно пахло ржавым железом, смазкой и соляркой.

Все это кладбище колхозного имущества едва освещалось тремя тусклыми лампочками под такими же ржавыми абажюрами как и то добро которое они освещали.