Добронега

Вот гладиатором быть – не приведи Создатель! Все время то в цепях, то со львом сражаешься, то тебя плетью бьют за провинности, а провинности у всех есть. Вот Ипполиту нужно пойти в гладиаторы. Узнал бы тогда, как сиротинушек за уши трепать. Не крал я икону твою, не крал! И не знаю, где она! А если и крал, то может не для того, чтобы продать или еще чего, а для себя. Для того времени, когда я пещеру вырою. Нельзя в пещере без иконы – от домовых житья не будет.

Ну вот, это уже вроде наш двор. Неудачно как! Вон он стоит, Ипполит.

С кем-то разговаривает. Обнимает. Тискает. Может, подобреет? А мужик, которого он обнимает, такой же долговязый. Одет как-то странно. Ну вот, забасил Ипполит. Это он так радуется. Когда я урок правильно отвечаю, он тоже басит. Бу-бу. И улыбается. Это он изображает справедливость. Справедливость, Ипполит, была бы, если бы тебя за каждую провинность так же пороли, как ты меня. И не говори, что нет за тобой провинностей. Сам учишь – все мы грешны! Но ты свои провинности исповедовать идешь к соседнему попу, и он тебя слушает и квасом поит, а не порет.

– А ну, беги сюда, дурак! – крикнул Ипполит басом.

Илларион, опустив голову, вихляющей походкой вошел во двор.

– Хороший мальчик, – объяснил Ипполит гостю. – Хулиган и пакостник, но душа хорошая. Из местных он. Мне его три года назад дали в обучение, из него выйдет толк.

– Здравствуй, – сказал гость и улыбнулся.

Илларион недоверчиво посмотрел на улыбку. Улыбка была неприятная. Так улыбаются взрослые мужчины женщинам, когда хотят делать с ними блуд, а женщины начинают противно хихикать и отворачиваться.

– Э! – заметил вдруг гость. – У него ноги синие от холода! А ну, иди в сени, – велел он Иллариону по-славянски. – Иди, иди, сейчас мы тебя отогреем. А может, сразу в баню? Заодно и мне бы не мешало, – добавил он по-гречески, обращаясь к Ипполиту. – Жена моя покамест спит, а потом тоже в баню захочет. Надо натопить.

– Не люблю я эти бани киевские, – Ипполит поморщился.

 – Дикость.

– Зовут тебя как? – спросил гость, обращаясь к Иллариону.

– А?

– Имя есть?

– Илларион его зовут, – вмешался Ипполит.

– Отец, я ведь не тебя спрашиваю. Есть у всех нравоучителей такая дурная привычка – считать, что они все за всех могут сказать. Мальчик, – спросил он по-славянски, – как тебя зовут?

– Илларион, – буркнул Илларион, глядя мимо гостя.

– А меня Александр. Я тебе сегодня сказку расскажу. Италийскую. Или немецкую.