Наваждение

Фотина разложила раскладывающийся диван с продавленными пружинами, поставила под него тапочки с помпонами, легла, и почти сразу уснула, несмотря на почти непрерывный сердитый шелест переворачиваемых газетных страниц под лампой, выполненной под антиквариат. Мать к утру уснула в кресле, хотя обычно она спала в спальне по соседству с внуком.

2

Утром мать с дочерью продолжали делать вид, что не замечают друг друга. Фотина приготовила сыну завтрак, помылась, оделась, и ушла на работу. До работы ей нужно было ехать сперва на метро, а потом на троллейбусе, в общей сложности час, иногда час и десять минут.

Раньше она пыталась искать работу поближе к дому, но ее никто не хотел нанимать, и она махнула рукой – слишком много хлопот, и слишком эфемерна выгода.

Прошла неделя, и Фотина снова получила письмо от «Комиссии по распределению фондов в пользу матерей-одиночек», в котором сообщалось, что за отсутствием платежа получается дополнительная плата, и теперь Фотина должна учреждению одну тысячу триста пятнадцать рублей с копейками.

Фотина молча положила письмо перед матерью, прямо на журнал с кинозвездами, который мать в этот момент читала. Мать от неожиданности отпрянула, а потом разозлилась и закричала:

– Ты что, не соображаешь? Ты что, не видишь, что я читаю? Ты совсем с катушек слетела, свинья рыжая?

Фотина была не рыжая, а рыжеватая блондинка, и слова матери больно ее укололи, но она сдержалась, и только попыталась перенаправить взгляд Крессиды Андреевны с себя на письмо – подняв слегка подбородок и брови и поводя глазами от лица матери к письму.

– Что ты мне суешь? – спросила мать грозно. – Что это такое?

– Это твой долг. Ты задолжала, ты и плати, – сказала Фотина, хотя все счета в семье были общие.

– Какой долг? Долг, видите ли. Долг перед Отечеством, что ли? Что ты мелешь, коза дурная, шлюха бальзаковская? – спросила мать.

Но в конце концов снизошла она до брезгливого рассматривания письма – сперва поверх очков, потом сквозь очки. Увидев цифры, она невольно заинтересовалась, и, наконец, прочла первые несколько строк.

В ходе последовавшего скандала выяснилось, что мать ни в какие учреждения не обращалась, а это сама Фотина, дура, ходила в учреждение, и ее там развели, как последнюю клаву деревенскую, и так ей, дуре, и надо.

Вышел из спальни сын Коля и сказал так:

– Мам, бабушка, мне нужно завтра триста рублей на новые учебники.

Это было явное вранье, и Колю наказали, отключив ему интернет.